Электронная книга - «Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11». Краткое содержание книги:
Новая серия для любителей остросюжетных детективов от издательства Эксмо - Детектив-ностальгия. На этот раз читателей ждет полное погружение в атмосферу,быт и жизнь 80-х годов,эпохи застоя. Ностальгия по старым добрым временам. Автор, Геннадий Сорокин (Ирвинг), бывший сотрудник милиции, настолько реально описывает атмосферу тех лет – одежду, музыку, отдых, нравы, что веришь ему сразу и безоговорочно. Достойных детективов сейчас очень мало, и от этого такие книги ценишь еще больше. В первую очередь, сама атмосфера романов навевает какую-то неясную тоску о прошлом. Чувствуется, что автор проживает сам каждый момент своего произведения. Герои очень интересные, харизматичные, повороты событий непредсказуемые и оторваться от чтения вам будет сложно! Приятного чтения, уважаемый читатель!
Воловский и Лаберт молчали. Помахивая наручниками, вошел Далайханов.
– Прицепи его к стояку батареи, – велел я. – Потом обыщи, чтобы в карманах не было никаких предметов, которыми можно отомкнуть защелки.
Прокурор города поднялся с табуретки и шагнул к входной двери.
– Стойте! – закричал Лаберт. – Вы же не можете бросить меня на растерзание бандитам!
– Сейчас восемь часов вечера, – спокойно ответил Виктор Константинович. – Мой рабочий день закончился два часа назад. Я не думаю, что Андрей Николаевич будет звонить какому-то Мухе. Звонки с вашего телефона можно проследить.
– При чем здесь мой телефон? – Лаберт при приближении Айдара встал в защитную стойку.
Далайханов обернулся ко мне:
– Врезать ему, чтобы боксера из себя не изображал?
Воловский вышел из кухни. Лаберт вслед ему закричал:
– Постойте, давайте поговорим! Мне нужны гарантии, я на слово вам верить не собираюсь!
– Не верь, – сказал я.
– Да, ты, ты! – захлебнулся воздухом Юргис. – Ты уже в кителе дырочку просверлил, чтобы орден за меня прицепить? Или тебе внеочередное звание дадут? Знаю я вас, за новую звездочку на погонах вы на любое преступление пойдете.
– Юргис, ты что, дурак, что ли? – с искренним удивлением спросил я. – Какие звездочки, какие ордена? Смотри!
Я расстегнул рубашку, задрал до плеч футболку.
– Видишь след от осколочного ранения? Я освобождал заложницу и попал под взрыв гранаты. Если бы не одна девушка, заткнувшая своей рукой дырку у меня в груди, я бы уже давным-давно был съеден могильными червями. Теперь суть: мне за опасное для жизни ранение, полученное при исполнении служебных обязанностей, даже паршивой медальки не дали. У нас жадное государство. Покойникам ордена горстями дают, а для живых металла жалко. Мне за «Встречу» в лучшем случае дадут премию в размере оклада. У меня нет смысла жилы рвать, чтобы припереть тебя к стене. Кражу из горкома мы раскрыли, а «клубок» во «Встрече» сам распутается. Прощай, Лаберт! У меня тоже рабочий день закончился, и я ради ста рублей не собираюсь с тобой всю ночь лясы точить.
– Какие гарантии вы мне можете дать? – повторил он.
– А какие гарантии ты хочешь получить? – спросил вернувшийся к нам Воловский.
– Я могу избежать расстрела? – по-деловому спросил он.
«Ну, вот и все! – с ощущением пустоты в груди подумал я. – Тайм выигран, клиент сломан».
– За последний год в Западной Сибири не приведено в исполнение ни одного смертного приговора, – сказал Воловский. – Горбачев хочет прослыть перед странами Запада великим гуманистом. Пока он у власти, расстреливать никого не будут.
– Сам посчитай, – вклинился я в разговор. – Суд – два года, обжалование в Верховный суд – год, рассмотрение прошения о помиловании – еще год. Итого, как минимум, четыре года жизни. Выбирай: или ужасная смерть сегодня-завтра, или четыре года в теплой камере, с хорошей кормежкой, прогулками, тюремной библиотекой и продуктовыми передачами с воли.
– Вот черт! – в отчаянии бросил Лаберт. – С чего начать? С Афганистана? А сегодня, сегодня как будет? В ИВС же нет отдельных камер?
– Я позвоню начальнику изолятора, и он освободит для тебя камеру, – сказал Воловский. – Мне, прокурору города, начальник ИВС ни в чем не откажет.
– А Муха? – подозрительно прищурившись, посмотрел на меня Лаберт.
