Профессор Арк

Жон нахмурился, откинулся на спинку дивана и поднял взгляд к потолку.

— Разумеется, я не думаю, что так будет продолжаться вечно, — вздохнул он. — Да, я в полном дерьме, мам. Но сейчас стало немного лучше. И мне вовсе не требуется ничего никому доказывать. Этот этап уже пройден.

— Уже пройден? — переспросила Джунипер, уставившись на него расширенными от ужаса глазами. — Ты... ты что, сражался с Гриммами?!

— И вышел победителем, — пожал плечами Жон.

— О чем ты вообще думал? Тебе нельзя сражаться с Гриммами! У тебя нет ни ауры, ни необходимых навыков!

— Есть, — возразил он. — И то, и другое у меня уже есть.

— Прошло меньше года, — произнесла Джунипер. — Не говори глупостей. Твой отец обучался в Академии целых четыре года, а затем еще десятилетиями оттачивал свое мастерство. А чего добился ты за эти несколько месяцев?

— Я знаю, что делаю.

— Определенно, не знаешь, — покачала она головой и, судя по размывшемуся фону, куда-то быстро пошла. — Я собираюсь лично приехать в Вейл.

— Нет, ты не можешь! — воскликнул Жон.

Джунипер наверняка всё порушит и выдаст его своими действиями!

— Мы все туда приедем, — сказала она, проигнорировав его возражения. — И если нам с Николасом повезет, то удастся добиться твоего помилования. Поверить не могу, что ты оказался настолько тупым.

— Не надо приезжать в Вейл, — повторил Жон. — И особенно в Бикон. Пожалуйста. У меня тут всё находится под контролем.

— Под контролем? Ты так это называешь? — переспросила Джунипер, наградив его мрачным взглядом. — Мы будем в Вейле завтра после обеда.

Секундой позже экран потемнел.

Жон почувствовал, как его плечи опустились, дыхание стало прерывистым, а руки начали дрожать. Услышав, как опасно затрещал сжатый в ладони свиток, он попытался прийти в себя.

— Проклятье! — крикнул Жон, метнув этот самый свиток в стену. Тот просто отскочил от нее, и не подумав разлететься на тысячу осколков.

Мама собиралась приехать в Вейл. А вместе с ней наверняка появится отец, выползет наружу правда о Жоне, и всю его жизнь просто сдует поднявшимся ураганом. Останутся разве что бесполезные обломки... Вот только в отличие от настоящего стихийного бедствия, всё это окажется сделано именно ради него.

Он ощутил жуткую горечь во рту, вновь рухнул на диван и закинул ноги на спинку.

Даже сейчас, когда Жону исполнилось двадцать лет, родители ничуть не верили в его способность управлять собственной жизнью.

"Тебе всего лишь семнадцать", — услужливо напомнил ему разум.

Впрочем, не так уж и велика была разница. И да, он прекрасно понимал, что постоянно лгал. Причем не только Озпину, коллегам или студентам, но даже Глинде — своей собственной девушке.

Жону совсем не хотелось бросать всё, принимать поражение и покидать Бикон, чтобы больше никогда не увидеть своих друзей. А если правда выплывет наружу, и он сумеет каким-либо образом избежать тюрьмы, то здесь ему вряд ли будут рады.