Норби
- Автор: Валентинов Андрей
- Серия: Аргентина [Валентинов] #8
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Норби». Краткое содержание книги:
Он был титулярный советник… Нет, он был террорист и подпольщик, но прежнюю его жизнь стерли, словно изображение в зеркале. Чужие документы, чужая форма. Но без имени и биографии тоже можно воевать. Улан-доброволец Антон Земоловский идет непростыми дорогами войны — партизанский лес, тюрьма, секретный подземный объект, черный космос.
Корд. Джонас Корд, для своих — Норби. Избитый сюжет — шпион приезжает в Париж. У Соединенных Штатов формально нет внешней разведки, но грязной работой все равно кто-то должен заниматься. Трудна жизнь шпиона — слежка, убийство, предательство. Но страшнее всего, когда предаешь ты сам, все теряешь, и тебе начинает сниться мертвый волк.
Парижские переулки, глухие польские леса. Идут в поход партизаны, высотные перехватчики атакуют космический «челнок», а где-то вдалеке звучит старинный вальс. «Дунай голубой, ты течешь сквозь века».
Нет, обложку делал не я. На этот раз обложку нарисовал Макс Мендер из Тилбурга, Нидерланды.
— Сейчас их комиссары виновных ищут.
Сосед попытался привстать, но тщетно. Застонал, опустил голову на крашеные доски. Но все равно улыбнулся сквозь кровь.
— Им обязательно надо кого-нибудь найти, расстрелять и отчитаться перед начальством. Каннибалы — и обычаи у них каннибальские. До подполья не дотянутся, руки коротки, так они придумали тюремный заговор. Точно как при Французской революции, в Париже! Мы с вами, панове, готовим восстание. Я — руководитель, вы, пан Стурсон, связной фашистской разведки, а вы, пан Земоловский, боевик, присланный «Двуйкой» как раз ради такого случая. Вам, панове, ничего советовать не могу, но я все подписал. По крайней мере, бить больше не будут.
Доброволец Земоловский учителю сочувствовал, но почему-то не верил. Слишком уж тот был словоохотлив. Мертвая трясина Памяти колыхнулась, и он увидел тюремные стены, но другие, хоть и похожие. Он сидит на нарах, рядом сосед. Еле различимый шепот: «Им все известно, лучше признаться, иначе отправят в лагерь, в Березу, оттуда не возвращаются». А он молчит, хотя знает, что Береза Картузская — верная смерть.
Не признался. Через два дня его отпустили. Тогда он и понял, что лучшая тактика — молчание.
Бывший гимназист шагнул в узкий проход между нар. За немытыми стеклами зарешеченного окна плавало что-то серое, непонятное, словно небо затянули пыльной парусиной. В лицо ударил холодный ветер, принеся обрывки старого военного марша. Очередная колонна убитых, правых и неправых, уходит в Никуда, в вечность и покой, а он все еще здесь.
— Подожди еще немного, Никодим, — донеслось с Последнего поля. — Подожди!
Он шевельнул губами, неслышно и неразличимо.
— Жду.
Глава 4. Дунайские волны
1
«Малиновый» пил чай с лимоном. Стакан в тяжелом серебряном подстаканнике, сахар — вприкуску. Глоток, и крепкие желтоватые зубы с треском разгрызали очередной кусок. Время от времени следователь доставал аккуратно выглаженный платок и вытирал пот со лба.
— У нас и не такие bobry кололись, Земоловский. Как это по-польски? Вроде бы так же, только ударение другое. Я ваш язык крепко выучил. Была причина!..
Еще один кусок сахара попал в челюсти…
— Я в 1920-м в плен угодил под самой Варшавой. Друзей-товарищей всех побило, а меня в лагерь, за проволоку, гнилую balandu хлебать. А мне тогда, между прочим, пятнадцать лет всего исполнилось, меньше, чем тебе сейчас.
Подстаканник с треском ударился о столешницу, чай плеснул на скатерть.
— Первое польское слово, которое я запомнил — «быдло». Это существительное. А потом и прилагательное — «красное». Вот такие у меня университеты, Земоловский. Там, за проволокой, я одну важную истину понял: есть буржуазия, есть рабочие и крестьяне. А есть поляки. Вот так-то!
Сесть не предложили, хотя табурет с привинченными к полу ножками рядом, у левой ноги. Бывший гимназист старался стоять ровно, чтобы не показать слабость. Соседа-учителя час назад снова увели. На всякий случай он попрощался, попросив не судить строго.
— А ты напрасно молчишь, Земоловский! Сейчас я чай допью и ребят кликну. Сразу запоешь птицей-канарейкой! Признаешься во всем, даже в том, что копал тоннель из Кракова в Лондон, чтобы оружие тайно перевозить.
Последний кусок сахара «малиновый» разгрызал с особым старанием.
— Скажешь, глупость? А это не глупость, Земоловский, а тактика. Если человек признался в том, что тоннель до Лондона копал, то все прочее без лишних раздумий подпишет.
Бывший гимназист еле заметно пожал плечами. Каннибалы, что с них взять? «Малиновый», однако, заметил и одобрительно кивнул.
— Осознал, vrazhina? Проникся? Ладно, садись!
Ноги устали, и он невольно вздохнул с облегчением — стоять пришлось больше двух часов. Следователь заметил и это.
— Хорошо, правда? А знаешь, парень, что такое «stojka»? Я сижу за столом, с бумагами работаю, а ты стоишь. Потом приходит сменщик, тоже работает. А ты все стоишь, стоишь. Затем я возвращаюсь. Представил? А стоять не захочешь, усадим. И спать не дадим. Будь ты из камня сделан, на третьи сутки во всем признаешься. И заметь, на тебе ни синяка, ни царапины.
Отставил в сторону подстаканник, посуровел лицом.