Друг детства

Объятия Стюарта сулят мне не только восторг, но и страдания, сказала она себе, поэтому я должна лишить себя первого, чтобы оградить от второго.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Стюарт, и она почувствовала, что, несмотря на внешнее спокойствие, он весь кипит от гнева.

— Ты никогда ничем не поступался. На компромисс должна была идти женщина, но когда она это делала, то быстро надоедала тебе.

— Ты забыла, что ни на одной из них я не был женат, — заметил он.

— Зато я знаю, почему ты женился на мне, — парировала Розлин.

— На самом деле ты и понятия об этом не имеешь! — воскликнул он. — А что касается уступок, то ты ни в чем не шла мне навстречу. Скажи, Розлин, обеты, которые ты произнесла у алтаря, значат для тебя хоть что-нибудь?

— Как ты смеешь задавать такие вопросы! — Голос Розлин задрожал от гнева. — Для тебя наша свадьба была лишь средством достижения цели. Удивляюсь, как мне вообще удалось на какое-то время оттащить тебя от этой красотки! — Она была так взволнована, что даже не старалась скрыть терзавшую ее ревность.

— Линда тут ни при чем. — Взгляд Стюарта с какой-то жадностью обшарил ее тело, отмечая происшедшие с ним изменения. — Все дело в том, что ты мне не доверяешь.

Розлин окинула его ледяным взглядом и презрительно усмехнулась.

— И не собираюсь делать этого впредь.

Стюарт как будто в очередной раз наткнулся на кирпичную стену. Никакие его слова или поступки не могли разрушить барьер, которым Розлин отгородилась от него. И вдруг внутри у него как будто лопнула какая-то пружина. Он быстро шагнул вперед, обнял ее и яростно прижался к губам.

Она испуганно вскрикнула, но под натиском его губ и языка ее податливые губы приоткрылись.

И тут на крик прибежала Виктория.

— Можете не беспокоиться. — Стюарт повернулся к ней, тяжело дыша. — Я уже ухожу.

В этом поцелуе он дал выход своему гневу и неудовлетворенности, и теперь его мучил стыд. Неудивительно, что Розлин выглядит такой подавленной, подумал он и бросил быстрый взгляд на ее побледневшее лицо и расширенные глаза, проклиная свою несдержанность.

— Может быть, Розлин, это не мне ты не доверяешь, а своим чувствам? — выпалил он в инстинктивной попытке оправдаться и тут же отвернулся.

— Прости, дорогая, теперь мне понятно, почему ты не хотела, чтобы я ушла. — Виктория положила руку на плечо подруги и с отвращением посмотрела на удаляющуюся высокую фигуру. — Странно, Стюарт Роули всегда казался мне таким воспитанным… — Она покачала головой.

— Ты ничего не поняла, Виктория, — проговорила Розлин безжизненным голосом. — Я не хотела, чтобы он останавливался.