Соседи и родня Оттавии Малевольти

Это были слёзы не только сочувствия, но и ревности. Её обожаемый Чезорино принадлежал не ей одной. Какие отношения у него в семье с женой? Может, он лжёт, что давно не любит Зилу? Мучения доставляли измышления по поводу того, как Чезорино и Зила проводят время наедине.

Определившись с узором и цветом, Малевольти-младший к вечеру велел принести стремянку. Он хотел опробовать фактуру краски, спектр цветов и прочность потолочного покрытия.

Полусонные слуги принесли требуемое, и удалились. Им было невдомёк: чего этот итальянец так надсажается на работе, им был неведом творческий порыв, пыл и изыскание.

Чезорино взобрался по лестнице с кистью и палитрой в руке, перебрался на стремянку, дощечки которой как-то жалобно заскрипели. Художник-оформитель не придал этому значения. Сделала пару мазков, оценивая и наблюдая, как впитывается краска. Вдруг доски под его ногами ушли куда-то в бок.

На шум от грохота упавшей стремянки прибежали слуги, Бернхард и Августа.

Итальянец распластался на обломках лесов без сознания.

Драммонд цыкнул на слуг, давая распоряжения: одному принести саквояж с лекарствами, другого, посылая за Оттавией, что живёт по соседству.

Баронесса, заламывая руки, подскочила к Малевольти. Положила его голову себе на колени, зачем-то растирала ему щёки.

–Он живой,– со слезами радовалась она.

–Принесла бы холодной воды,– проворчал муж.

–Я не оставлю тебя наедине с Чезорино, и не позволю ставить никакие уколы!

–Я же врач.

–А с Вирджем ты был врачом или убийцей?

–Ну и сиди тут одна со своим скульптором.

–Это ты подпилил стремянку, негодяй,– догадалась женщина.

–Не докажешь,– ухмыльнулся Бернхард.

Вбежал слуга с саквояжем.

–Достань нюхательной соли,– распорядилась хозяйка.

Слуга перевёл взгляд на хозяина.

–Слушайся госпожу, болван!– прикрикнул на нерасторопного барон,– У потерпевшего ничего страшного, я его осмотрел, моя помощь ему не нужна.

Затем Драммонд всё же сам открыл чемоданчик и достал нужный бутылёк, после чего ушёл.

После нескольких подношений к носу потерпевшего целебной соли, итальянец открыл глаза.

–Где болит?– быстро спросила Августа.

–Немного отшиб ноги… Стремянка удачно накренилась, я упал не с самой верхотуры потолка,– слабым голосом поведал Чезорино.

В комнату вбежала переполошенная Оттавия в сопровождении Артура Боу. Внимательный взгляд сестры сразу распознал правду: слишком нежно руки Августы держат лицо её брата, слишком трепетно глядят эти двое друг на друга, и с какой стати баронессе укладывать себе на колени голову бедного скульптора?

–Чезорино, с тобой всё в порядке?– взволнованно узнавала Отта.

Её брат приподнялся. Затем с помощью Артура встал на ноги.

–Сынок, проводи пострадавшего до кареты,– дала указание пасынку мачеха.

Итальянец шел, пошатываясь, словно пьяный.

–Прислуга, вы свободны на сегодня,– распустила работников миссис Драммонд.