Интимный портрет дождя
- Автор: Коренева Ольга Александровна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Прочая поэзия
Электронная книга - «Интимный портрет дождя». Краткое содержание книги:
Шагах в пяти от меня он вдруг остановился, шмыгнул носом, слизнул прозрачную, посверкивающую на солнце соплю над губой и крикнул, как будто я глухая:
– Беги домой, у тебя дома беда…
С Савкой мы летом стырили булку из ларька…
II.
Кряжистый краснолицый мужчина притушил о ствол липы «бычок» и сказал:
–Да у нас вся страна сидела. Тюрьмы, лагеря, знаешь их сколько?
–Зона, – отозвался другой.
«Зона» – подумала я и сразу вспомнила фильм «Сталкер». Там тоже зона, другая. А еще есть шальная зона – это когда деревья и птицы дуреют от талого снега. Разные есть зоны. Вот тот заезженный, любимый мой «Гамлет» из сугроба, из зоны…
Я швырнула портфель на скамейку, прислонилась к дереву и стала думать о Гамлете. Он был высокий, немножко лысый, с удлиненным аристократическим лицом и толстыми губами. Он очень худой, ладони его большие, а пальцы длинные. Гамлет улыбнулся, взял меня за руку, мы оказались за столиком в каком-то прокуренном зале, и он сказал:
–Ты что, оглохла? – сказал Савка-Сопля и ткнул меня локтем в бок. С сигаретиной в уголке рта, небрежно прислонясь к скамейке, Сопля стал глядеть куда-то мимо и говорить:
–Ты чего не в школе, с уроков смылась?
–А где твои сопли? – злясь, спросила я.
Нигде нет спасенья, даже в чужом дворе. Хочу одиночества!
–А ты читала «Синюю птицу»? – печально спросил Савка.
–Я ела паштет из Синей птицы! – крикнула я, схватила портфель и убежала.
В тот день нас принимали в пионеры. Скучно, торжественно, под барабанный бой комсомольцы повязали нам на шеи красные галстуки, мы хором произнесли клятву… III.
Задыхаюсь, сердце где-то в горле уже колотится, ноги бегут только по инерции, он догнал меня между четырнадцатым и пятнадцатым этажом, вжал в стенку возле мусоропровода, прижался губами к моим губам… Савка, вовсе на Гамлета не похожий, густо кучерявый, с шершавыми щеками, уже без соплей. Он пах табаком и вином.
Теперь пора ночного колдовства. Скрипят гроба и дышит ад заразой.
Сейчас я мог бы пить живую кровь И на дела способен, от которых
Отпряну днем…
Своей лучшей подруге, Машке Мотиной, я рассказала по телефону, что целовалась. Это было в тот день, когда я отказалась вступать в комсомол.
III.
Сбежала вниз по лестнице, на ходу застегивая куртку, выскочила во двор и сразу вляпалась в грязь. Этот промышленный район, где живу после детства, так непохож на наш большой двор с липами и акациями возле скамеек, с персидской сиренью на газонах перед подъездам…В те давнишние бесконечные дни и годы двор для нас был целым миром, и школьный двор, где мы с Машкой подрались, и чужие тоже… И серая казармообразная школа через дорогу… Десять лет назад… Эпоха… Сейчас, спеша на работу в мерзкую газетенку, где батрачу после вуза, с осадком горечи в душе смотрю на липы и скамейки, похожие, но не те, на автобус, такой же замызганный… Не то… С утра все валится из рук: пролила чай на светлую юбку, пришлось переодеться, и вот опаздываю…
Чертыхаясь, двинула через газон прямиком, сокращая путь. Больно царапнула ногу – ветка, куст. Ну, уж если начнет невезти, так и будет – порвала чулок…
Втискиваюсь в автобус, перебираю свои беды. Вот, думаю о себе, выискалась отчаянная, «мл.кор.» позволяет себе писать проблемную статью, да не нужны газете проблемы, ей кроссворды да гладенькие репортажи нужны, мини-очерки об умельцах, интервью с интересными людьми, чего-нибудь популярненького подкидывай давай… А проблемы – ни-ни, не ковыряй… Ну и мурыжут мой материал, переносят без конца, вот зачем, де, это писать, о замордованных жизнью матерях, в основном одиноких, с детьми-инвалидами, о своеобразной нашей социальной системе, превратившей женскую часть населенья во что-то непонятное, в каких-то зверьков… Зачем в этом копаться?..
Залежалась статья. Что ж, поделом… Однажды кто-то брякнул что-то о новом журнале. Разузнала про журнал подробнее, потом как-то по пути, пару недель назад, забросила статью туда, заранее не надеясь, а так, для очистки совести и с тайной злостью. «Без зверства, сердце! Что бы ни случилось».
Главредом там был писатель – его имя мне было уже известно, читала его рассказ в молодежной газете и врез о нем самом – что молод, талантлив, долго не печатался, не мог пробиться на страницы прессы, и все такое… Рассказ мне до сих пор помнится, отточенный и наполненный горечью. Очень откровенный рассказ…