Громова дубрава [сборник]

Кто-то мне говорил, что борясь с нечистью и черной ворожбой, инквизиторы сами являются магами. Что их сила помогает не только крушить врага, но и воздействовать на простых людей — в интересах следствия и общего блага. Поэтому во время бесед с отцом Антонием я старалась взвешивать каждое слово: если очарованная исходящей от него теплотой, я скажу что-нибудь лишнее, и он решит, что Вилена Лилей и есть та самая ведьма, ради которой он приехал в наше захолустье, плохо придется всему Форсту.

Собственно, проблемы у Форста могли появиться в самое ближайшее время, ибо своими лесными прогулками инквизитор сводил на нет всю мою работу. Я справедливо опасалась ходить в Громову дубраву, пока по ней бродил Антоний, а он бродил по ней каждый раз, когда я собиралась отправиться на проклятую поляну. Гость словно нарочно подгадывал время, когда у меня появлялась свободная минутка, — стоило выйти на опушку, как между деревьев мелькала его черная сутана.

Нас с бабушкой это всерьез беспокоило — контур давно требовалось проверить и обновить, однако делать это в незримом присутствии церковника не хотелось. Можно было, конечно, пойти в лес ночью, но эту возможность я даже не рассматривала — если уж я боюсь ИХ при свете дня, то какой ужас они вызовут у меня в темноте? Была мысль попросить отца Стефана задержать господина инквизитора в храме, как в первый день после его приезда, однако нам никак не удавалось поговорить с глазу на глаз, а писать ему письмо я опасалась из-за подозрения, что послание прочтет тот, кому его видеть не полагалось.

Время, между тем, шло, а инквизитор покидать город явно не собирался. На двенадцатый день его пребывания в Форсте я не выдержала. Зная, что отец Антоний никогда не пропускает утреннюю службу, отправила в храм бабулю, а сама, дождавшись, когда смолкнет последний удар церковного колокола, поспешила в лес.

То, что граница вот-вот пойдет трещинами, я почувствовала еще до того, как добралась до стражей-дубов. Отвратительный запах обитателей зеленого холма уже витал над знакомой тропинкой, и это заставило меня прибавить шаг.

Я влетела на поляну стрелой, ожидая встретить толпу светловолосых красавцев, однако там не было никого. Не давая себе времени успокоить сбившееся дыхание, принялась выправлять ослабевшую защиту. Руки выплетали в воздухе кружева, а в голове билась мысль: «Только бы успеть!».

Утренняя тишина давила на виски, будто старый замшелый валун. При этом запах мертвечины почему-то становился сильнее, и это здорово меня нервировало.

Заделав последнюю брешь, я устало потерла виски и уже собиралась отправиться в обратный путь, как спину обжег чей-то пристальный взгляд. Обернулась — и похолодела от ужаса. Позади меня стоял Никодим. Самым страшным было то, что мужчина находился рядом с деревьями, то есть за гранью волшебного контура.