Объект подлежит уничтожению (СИ)

Тело затекло от неудобного положения, а рука онемела так, что по пальцам пробежали колючие иголочки. Но необходимо приводить себя в порядок, рабочая смена вот-вот начнется. И как бы мне не хотелось закрыться у себя в комнате, не могу себе этого позволить. Хотя бы ради Эванса. Ради той самой девушки, которую убили просто так. Не имею права сдаться. И до последнего буду искать выход. Поднимаюсь, тяжело вздыхая, и то и дело шиплю. Чувство такое, будто я упала с высоты, всё тело похоже на одну болезненную точку. Всё-таки спать на кровати гораздо приятнее, чем на бетоне.

С отражения в зеркале на меня смотрит какая-то измученная девушка. И я рассматриваю эту незнакомку, пытаясь понять, когда превратилась в неё. Тёмные пряди спутаны, а кожа неестественно бледная. Серые полосы под глазами и слегка припухшие веки от вчерашней истерики и слёз. Одним словом — красотка. Настоящий идеал нашего общества.

Набираю в ладони холодной воды и, задержав дыхание, опускаюсь лицом, ныряя. В надежде, что это хоть немного улучшит ситуацию. Но даже после всех манипуляций лучше не стало. Да я больше и не пытаюсь привести себя в чувства. Завязываю волосы в хвост, приподнимаю воротник слегка смятой рубашки и ещё до начала первого сигнала оказываюсь у двери в ожидании.

И стоит матовой двери отъехать в сторону, замечаю того же стража, который сопровождал нас вчера. Его лицо по-прежнему не выражает никаких эмоций, будто он дрон в режиме ожидания. Массивная линия челюсти, пронзительные синие глаза неестественного цвета и стальные мышцы, скрытые под черной спецформой. Он — машина, контролирующая порядок. И мне кажется, если ему дать команду застрелить каждого находящегося в этом коридоре, то он хладнокровно исполнит приказ, даже глазом не моргнув.

Чем ближе мы подходим к пункту пропуска, тем больше волнения возникает у меня внутри. Сегодня особенно тщательный досмотр. Помимо стражей у каждой шеренги стоит главный надзиратель. Объект, который заслужил доверие системы и имеет особые привилегии перед обществом. Тот, кто выбирает из очереди идущих и проверяет работу чипа, сканируя каким-то новым устройством. Я ранее не видела подобного, и это пугает. Не известно, что можно ожидать. Делаю шаг, продвигаясь ближе, и наконец-то замечаю того, кто сканирует нашу шеренгу — 2007.

Даже не удивлена, что это именно он. В его личном деле нет изъянов, а за преданность законам блондин имеет дополнительный райдер и премию в виде десятка келлон. Прохожу ближе к пункту охраны, пока 2007 идёт навстречу, удерживая устройство для считывания чипа в руках. Догадываюсь, к кому он подойдет. По всем законам подлости, это буду я. Ведь в последнее время слишком часто пересекаюсь с этим идеальным «слугой системы».

Но к моему удивлению он проходит мимо, лишь на секунду задержав взгляд на мне. Пункт контроля прохожу быстро и уверенным шагом приближаюсь к Итану. Он облегчённо выдыхает, замечая, что я в порядке. И как только мы входим в лифт, скрываясь от взглядов стражей, привычно прижимает к себе. Как же мне не хватало его объятий. Я реально стала зависима. От прикосновений, его близости. Если бы кто-то сказал мне раньше, что это будет происходить со мной, то я не бы поверила в жизни. Чтобы к коже без латекса? Но ведь это потрясающее ощущение. Несравнимое, очень личное.

— Я так переживал, когда ты не пришла. Чуть с ума не сошел.

Кольцо его крепких рук — мой маленький островок безопасности. Привстав на носочки, прижимаюсь к его губам в попытке спастись. Время на исходе, и скоро лифт остановит свой путь на необходимом этаже, но я не могу разорвать поцелуй. Это выше моих сил. Только за секунду до открытия, мы отстраняемся друг от друга.

— Знаешь, что я успела подумать, когда увидела стражей?

Отвечать нет необходимости. Эванс как и я уже успел представить худшее. Наши взаимоотношения это и великий дар, и настоящая слабость. Когда ты волшуешься за другого вопреки всем инстинктам самосохранения.

Оказавшись в лаборатории, Итан направляется к своему рабочему месту, бросая мне на ходу указания. А я следую за ним, стараясь не пропустить ни одного слова. После привычного инструктажа смены и проверки заданий у нас в распоряжении остаётся буквально пять минут времени. И мы не теряем его зря, скрываясь от прицелов камер в нашем укрытии.

— Эш, я собираюсь отключить блокер. Слишком опасно оставлять его здесь. Могут начаться проверки, нельзя рисковать.

Понимаю, что это значит. Теперь я не смогу пробраться в его отсек. И наше время будет исчисляться исключительно рабочими часами. Но ещё это значит, что доступ к личным запросам будет закрыт. Но всё-таки согласно киваю, ведь если кто-то обнаружит устройство, то…

Итан отключает устройство, быстро удаляя историю запросов. И прячет блокер в карман халата. Теперь мы снова в первичных условиях. Без возможности и доступа к информации. Но, думаю, так будет лучше. Лишние проблемы сейчас ни к чему.

Когда все манипуляции закончены, я подхожу ближе, мгновенно ныряя в кольцо рук 2092. Прикрываю глаза, прижимаясь носом к шее Эванса, стараясь насладиться этим кратковременным состоянием покоя перед началом новой смены. Ощущаю, как он проводит пальцами по моим волосам, а дыхание Итана касается виска.