Спаси меня, если сможешь

Отстраняюсь и поворачиваюсь в его сторону. Вынуждена приподнять голову, чтобы заглянуть в затуманенные эмоциями глаза. Он достаточно высок даже для меня.

— Я знаю только то, что хочу видеть тебя каждый день, — горячо произносит и пожирает меня взглядом. — Ты моя муза. Ты мое вдохновение. Сейчас я живу только тобой.

— Ты преувеличиваешь, — только успеваю сказать.

Он так быстро притягивает меня к себе, наклоняется, сжимает в объятия и целует. От неожиданности первые секунды никак не реагирую и он с удовольствием изучает мой рот своим наглым языком. Его колючая борода царапает лицо, его длинные пальцы начинают по хозяйски шарить по моему телу, и когда чувствую прикосновения под кофтой, изо всех сил толкаю его кулаками в грудь. Не сразу он отпускает меня, быстро отхожу от него на безопасное расстояние.

— Что ты себе позволяешь?! — кричу неистово, мой яростный взгляд готов убить.

Тяжело дышу и злоба нарастает все сильнее. Какая наглость. Даже Давид не позволял себе такого.

Эдуард неловко переминается с ноги на ногу, пряча от меня взгляд.

— Извини, я потерял контроль, — начинает оправдываться. — Когда ты рядом я теряю голову.

— Я не давала тебе ни малейшего намека на такие действия, — рычу, едва сдерживая гнев. — Выйди из моей комнаты. Нам больше не о чем говорить.

Показываю ему на выход. Художник сомневается, в его глазах просьба на прощение. Но сейчас на это у меня нет настроения. Он без проса пересек мои личные границы и рядом с ним больше не чувствую безопасности.

— Надежда, — молит и делает шаг в мою сторону и я жестом останавливаю его. Пусть только посмеет подойти.

— Я не хочу тебя сейчас видеть, — решительно произношу металлическим голосом.

Он еще немного неподвижно стоит, но потом все-таки оставляет меня саму. Разбитый и растерянный выходит из комнаты.

Выдыхаю с облегчением, быстро закрываю дверь на ключ и падаю на кровать. Такого от художника не ожидала. Я была уверена, что он вежлив и порядочен, что никогда не делает ничего плохого для окружающих. Ошибалась. Выходит его чувство для него важнее.

До сих пор чувствуется вкус нежелательного поцелуя. Кривлюсь от обиды и тру ладонью губы. Вспоминаю Давида и сильная тоска сдавливает сердце. Резко возникает желание быть с ним, ощущать его прикосновения и его поцелуи. Хочется тонуть в его ласках, чтобы окончательно стереть из памяти сырые губы художника.

Завтра ему позвоню, решаю и невыразимая радость поселяется в измученной душе.