Большой одинокий король. Сборник новелл

Понятия о чести высоконосов включают в себя то, что они никогда не предают друг друга, невзирая на личные симпатии и антипатии, и предпочитают смерть любому пленению и заключению. Поэтому высоконосов крайне трудно изловить живьём, чтобы предать суду и покарать, согласно закону. История знает лишь единичные случаи поимки живых высоконосов с поличным, но и тогда пойманные преступники либо таинственным образом погибали в тюрьме, либо умирали под пытками, либо замыкались в себе, не реагируя ни на слова, ни на производимые над ними действия. Будучи осуждёнными на казнь, они всегда восходили на эшафот без страха, с неизменно презрительным выражением лица. Смерть принимали с загадочной улыбкой, приводившей в трепет всех свидетелей и исполнителей казни.

Считается, что высоконосов полностью истребили максималы, заманив племя на свою территорию. Некоторые исследователи, правда, сомневаются в абсолютном и полном уничтожении данного народа, так-как могли остаться отдельные представители, проживающие вне племени. Это означает, что народ высоконосов может вернуться, так-как в их культуре есть учение о том, что племя способно возродиться всего от одного оставшегося в живых представителя. Однако в течение столетия о высоконосах ничего не было слышно.

То, что они возродились, если вообще когда-либо вымирали, а не спрятались, можно считать делом доказанным. Их верность традициям тоже налицо, по крайней мере, в профессиональном плане. Меня смущало присутствие среди высоконосов людей, не относящихся к их племени. Кто они, наниматели? Что-то не припомню, чтобы наниматели таких вот работников стремились разделить с ними опасность, а тем более жертвовали собой. Тогда союзники? Это при их-то надменности? Но я только что видел, как один такой «невысоконос» бился с ними плечом к плечу, и, проиграв, принял смерть в соответствии с кодексом разбойного племени. Круто для союзника. Или этот союзник такой же упёртый фанатик-головорез? Но тогда почему нигде нет о таких упоминания?

Задумавшись, я не сразу обратил внимание на то, что у меня отчаянно чешется правая ладонь. Просто огнём горит! (Никак не могу запомнить, это к получению денег или к потере оных?)

На сей раз оказалось, что деньги здесь не причём. Едва я раскрыл ладонь, чтобы посмотреть, что с ней такое, как оттуда вырвался язычок пламени, из которого тут же сформировалась яростно отплясывающая Искорка! (До сих пор у девушки-бесёнка не было имени, но Лани дала его ей, и теперь я сам называл свою крохотную танцовщицу Искоркой.)

Малютка была чем-то очень рассержена, и мне не надо было объяснять, чем именно. Её динамичная жестикуляция была достойна ругающейся торговки. Искорка отчитывала меня за Лани! Я вздохнул и опустил голову. Как бы там ни было, я чувствовал вину за всё, что случилось с маленькой зомби. И как же мне сейчас её не хватало!

Искорка остановилась и посмотрела на меня внимательно и пристально, как тогда, когда я в первый раз увидел её не танцующей. И вдруг неожиданно для себя я начал рассказывать ей всю историю с покушениями, расследованиями и своими собственными соображениями с самого начала. Бесёнок закачалась в медленном фламенко, и я понял, что она меня внимательно слушает.