Электронная книга - «Чужая — я». Краткое содержание книги:
И как будто стала совершенно другим человеком. Во всяком случае, чем больше я узнаю о девушке, которой являлась, тем меньше у нас общего с этой лгуньей. Куда и почему она переехала из общежития? Зачем врала об этом родителям? Чье баснословно дорогое кольцо носила в своем рюкзаке? И почему в ночь падения ее вроде как видели в машине одного из близнецов Фейрстах, при том, что оба упорно отрицают этот факт?
Мне нужно найти ответы на все эти вопросы. Наверняка известно лишь одно: я бы никогда не прыгнула с крыши сама!
ХЭ обязателен
Полиция сняла меня уже со следующего занятия. И пусть им предоставили под досмотр аудиторию, я видела направленные на нас камеры мобильных телефонов. Слух обо мне и конвое обещал стать новой сенсацией Бостонского колледжа, но если бы только это…
Полиция искала наркотики очень тщательно. Сперва они вытряхнули все мои вещи на стол так, что некоторые попадали на пол. Затем нашли таблетки от ПМС и долго уточняли, действительно ли это простые обезболивающие. Пустующий мешочек из-под кольца вертели и так и эдак, будто непонятно, что там не может быть тайного отделения. И только после этого, явно разочарованные, приступили к осмотру непосредственно меня. Какая-то отвратительная латиноамериканская женщина с ужасным запахом изо рта обтрогала меня буквально всю. Сначала одежду, ноги, сняла обувь, а потом начала прощупывать белье. Мне казалось, что ощутимые хлопки по груди со всех сторон — самое страшное, но затем она натурально задрала мне юбку и обшарила все под ней. А заключив, что ничего не найдено, затребовала гинекологический осмотр: туда тоже можно что-то спрятать. И тут я вспомнила все свои гражданские права, со ссылками на поправки, пункты, параграфы и суммы компенсаций. Ровно к тому моменту в двери ворвалась наш разъяренный декан и потребовала отложить изнасилование несовершеннолетней меня на два года.
На выходе меня так трясет, что я едва вспоминаю об оставленном пистолете. Превозмогая себя, возвращаюсь в корпус за ним, пока тот не заржавел или кто предприимчивый его не обнаружил раньше. Но едва собираюсь сунуть руку в бачок, как взгляд падает на кольцо. И только тогда понимаю, что впервые его надела: на безымянный палец оно село как влитое.
***
Декан лично сняла меня с занятий. Поэтому я бесцельно шагаю по улице, почти равнодушная ко всему, что может со мной произойти впоследствии. Умом я понимаю, что в грязи вывалялась Мэри и ее девочки, но это не ее грудь наминала грубая латиноамериканка. Я хочу залезть в душ не на регламентированные Надин двадцать минут, а минимум на сутки. Это было почти изнасилование. И для меня это слишком.
Бесспорно, что это худшее из всего совершенного Мэри Кравиц, но ее даже ловить не на чем: я своими руками уничтожила все улики. То есть даже если она окажется такой дурой, что признается во всем в переписке, это будут просто слова. Не нужно иметь большой опыт в адвокатуре, чтобы понимать: ее вытащат по щелчку пальцев.
А затем я начинаю вспоминать, есть ли у меня на нее действительно что-то стоящее. Нет, для хорошей взбучки или даже исключения хватит, но, алло, она подбросила мне наркотики и вызвала полицию. И как будто по заказу копы отнеслись ко мне как к последней проститутке. Потребовать изнасилования девушки ради проверки, не спрятала ли она там наркотики, — Земля сошла со своей оси?!
Я останавливаюсь напротив витрины из темного стекла. В нем отражается затравленная, бледная, болезненная девушка. Сломленная.
Я всегда думала, есть ли у меня предел. Я его узнала.
Я беру в руки телефон и набираю номер отца. Я собираюсь поздравить его с днем рождения и сказать, что возвращаюсь домой. К черту Фейрстахов. К черту все. Моя мать адов Цербер, защитить вполне способна. Даже меня от меня. А мне очень нужна защита. Мне нужен хотя бы один человек рядом. И уже не получается думать о том, какой пример я подаю Хилари.
— Папа, — начинаю я, едва он снимает трубку.
Мне хочется попросить его приехать и забрать меня вот прям отсюда. Без вещей и объяснений, но у него день рождения. И я выдавливаю поздравление, которое звучит невозможно шаблонно.
— Тиффани, что с тобой? — мгновенно понимает отец мое состояние, потому что я всегда очень ответственно подходила к поздравлениям родных. Могла написать целый тост и произнести его за праздничным ужином. Не маме, но папе и Хилари — всегда.
— Я просто хочу домой, — жалуюсь я, не узнавая себя.
— Где ты? Я приеду и заберу тебя.
Я уже почти готова назвать адрес, а потом сесть задницей на холодный асфальт и просидеть так чертов час, который потребуется отцу, чтобы добраться до Бостона. Но в отражении витрины я вижу блеск хромированных труб мотоцикла. Оборачиваюсь, чтобы удостовериться, что мне не мерещится.
Стефан молча кивает головой, предлагая мне сесть позади. Не настаивает, и это лучше всего: попробуй он что-то от меня потребовать, и я бы закатила скандал прямо на людной улице.