Цапля для коршуна

Впервые обойдя огромное здание сверху донизу, Лена даже устала. Бродила по залам и коридорам, рассматривала лепнину, фрески, резьбу, богатую мебель, статуи, напольные вазы и картины — жаль, фамильных портретов среди них не было. Приглядывалась к прислуге, заводила разговоры с горничными и лакеями. Непременно заворачивала на кухню, охотно соглашаясь угоститься то горячими духовитыми пирожками с яблоками, то медовым печеньем, а в ответ не жалела улыбок и добрых слов. Просто так, на всякий случай: если ты к людям по-человечески, а не свысока, и они ответят тем же. Хотелось, во всяком случае, верить.

Лютен действительно зашел извиниться и покаяться, а закончив, добавил с внезапной дерзостью: "Я не рассказал рэйду, как тонко и расчетливо вы насмехались над ним. Над его увечьем, над его прошлым и нынешним положением. Над его утратами. Может быть, зря. Не знаю, что у вас на душе, мне этого не понять. Но что бы вы ни думали, рэйд Герд никогда не желал вам зла и не заслужил ваших издевок. Если не любите его, хотя бы уважайте. А теперь можете пойти и пожаловаться на меня снова!"

Неожиданно рассудительный мальчик. Но все-таки мальчик. Наглый, заносчивый и застенчивый одновременно. Наверно, рэйд крепко надрал ему уши. А он благородно умолчал о Лениной "выходке", не подозревая, что она сама передала их разговор Диону. И если Лютен разглядел за невинным щебетом ее внутренней блондинки бездну скрытых смыслов, то Дион и подавно должен был. Однако журил ее не за свои обиды, а за жестокосердие по отношению к юному секретарю. После того, как раздавил в руке стакан…

Больше Лютен Тальби Лене на глаза не показывался — то ли сам так решил, то ли босс приказал.

Как-то вечером, проходя через холл с диванами и лаковыми столиками, она залюбовалась сочным закатом в окнах и пару минут стояла без движения, прикипев взглядом к золотисто-малиновому горизонту.

Все это время до ее слуха доносилось приглушенное пыхтение. Сначала Лена не обращала внимания — мало ли где шумят, потом ей стало любопытно.

Похоже, источником подозрительных звуков была портьера у окна справа.

Лена подкралась на цыпочках, отдернула бархатное полотнище… Кто-то с писком метнулся с пола, юркнул у нее под локтем и умчался в коридор.

А сообщник беглеца остался. Он… она сидела на полу, натянув на острые коленки полотняный передник и глядела на Лену влажными светлыми глазенками. Девочка лет пяти-шести.

— Не бойся, — улыбнулась Лена, наклоняясь. — Как тебя зовут?

— Лора, — нежно отозвалась малышка.

— И что вы тут делали?

Но это и так ясно: по полу рассыпаны цветные мелки, на флоковых обоях жирно намалевано розовым и желтым. Лора пыталась заслонить рисунок спиной, но рисунок заслоняться не хотел, нахально высовывая из-за Лориных плеч лохматые щупальца.