Золотой обоз

— Поздно, уже закоченел.

— Суккуб, — объяснил Регис. — Пробралась к нам в лагерь, странно, что крестьяне не опознали, но они могут и глаза отвести.

— Сука!!! — прорычал Кирилл. А потом добавил ещё несколько слов, а потом ещё. Крыл матом минут пять, почти не повторяясь. Мы не привыкли видеть его таким, смерть коллеги его сильно задела. Модест тем временем присел рядом с покойником, закрыл ему глаза и привёл одежду в надлежащий вид.

— Похоронить, — приказал Кирилл, немного успокоившись. — Потом поедем, поедем быстро.

Могила вышла неглубокой, метр с небольшим, дальше начинался сплошной камень, нечего было и думать продолбить его, у нас даже инструмента нет, а порох для других целей нужен. Тело завернули в одеяло и опустили в землю, быстро засыпали. Над могилой соорудили крест, на котором молчаливый Лёва нацарапал имя и фамилию, а также годы жизни. Двадцать два года парню, считай, и не жил вовсе.

Поминки пока отложили, поиски и похороны и так отняли у нас четыре часа, караван, что стоял под парами с рассвета, тронулся почти мгновенно, быстро углубляясь в лес.

Что удивительно, никто из крестьян не отстал, их хозяин не поскупился на хороших лошадей и крепкие телеги. Быстро бежали и наши лошадки. Порой начинало казаться, что мы успеем преодолеть опасный участок за день. Лес, давно сбросивший листву, казался прозрачным, кое-где попадались руины, но они были настолько стары, что невозможно было угадать, какому строению они принадлежат. Должно быть, какие-то дворцы, хижины из белого мрамора обычно не строят.

Однако, скоро настроение стало портиться (сказать по правде, его и так не было после гибели товарища), небо затянуло тучами, пошёл снег, пусть пока слабый, но за пару дней навалит достаточно. Собственно, удивляться нечему. На дворе начало декабря, а тут уже северные широты. Лес становился всё гуще, теперь в нём преобладали хвойные великаны в три обхвата с искривлённым стволом, словно какая-то сила воздействовала на них, скручивая в узел стволы и ветки.

А часы неумолимо тикали, приближался закат, следовало подыскать место для ночлега. Когда уже с трудом можно было различить дорогу, в радиоэфире послышался негромкий приказ:

— Всем встать, оборудовать лагерь, повозки в квадрат, лошадей в центр, закрепимся вокруг тех камней.

Камни представляли собой какие-то совсем уж древние руины, тут уже и следов обработки нет, просто валуны среди деревьев. Караван встал, как вкопанный, хотя сопровождающим нас крестьянам пришлось отдать дополнительный приказ на их языке. Теперь оборудовали лагерь, старательно вырубая лишние деревья и пуская их на дрова. Дров заготовили с запасом. Моя бы воля, я бы вообще лес поджёг, чтобы выгорела к хренам вся эта помойка. Костры разгорелись частой цепью по всему периметру, крестьяне, мужчины и женщины, жались к огню, про ужин никто и не заикался, лишь некоторые жевали сухари, запивая водой из тыквенных фляг.