Два наших взгляда. Книга 2

Элоизь тихо плакала, и ее слезы сбегали по щекам от моих слов. Как не странно, но смерти я ей не желал. Уже не желал. Она слишком на многое замахнулась, и теперь ее выживаемость зависит лишь от того, сможет ли она перестроиться достаточно быстро, чтобы выйти на волю не инвалидом и не вперед ногами.

— Почему мы, Ресталь? Чем я и моя семья такое заслужили?

Я намеренно сгущал краски, надеясь, что так будет проще ей привыкнуть и к женскому бараку, и к труду, куда бы ее не отправили.

— Вы сами решили свою судьбу. Затеяли все, спонсировали практически все мероприятия и планировали беспорядки с убийствами. Если ты не понимаешь, насколько ты и твоя семья виновата, то мне тебя жаль. Ты глупая дура, а не та сообразительная Киль, о которой рассказывал твой отец. Тебе, а не твоей матери он доверил секрет про деньги. Потому что ты, по его мнению, сможешь закрыть дверь в прошлое и начать свое дело. Небольшое, но то, которое сможет вас прокормить. Я даю тебе фору. У тебя будут годы подумать и подобрать то, чем ты сможешь заниматься. Научиться работать в заключении и применить свои знания уже на воле..

— Как? В смысле, чему я смогу научиться на каторге?

— Я там сам не был, — усмехнулся я, — но вообще, там есть прачечная, кухня, своя швейная мастерская, есть несколько обрабатывающих производств. Так везде, и возможно, ты научишься работать руками или готовить. Небольшая столовая с парой комнат везде нужна. Она сможет позволить прожить вам с матерью в любом городе. Но это уже не мои проблемы. А твои. Теперь только твои.

— Я поняла тебя, — помолчала ответила она, — спасибо, что подсказал. И что будешь гарантом моего возможного будущего.

— Я не монстр. Моя совесть перед тобой чиста. Хоть я и злюсь на тебя за махинации, шантаж и прочее, мстить я уже не хочу. Я исполнял свой долг перед страной, а не пытался от тебя избавиться таким образом.

— Уже не хочешь? А раньше? — зацепилась она за фразу о мести.

Видимо, ее подобное удивляло. Не в ее характере было прощать врагов.

— Раньше я хотел тебя убить. И я, и мой дракон, — искренне ответил я, желая поставить точку в этой теме.

— И как ты его урезонил? Только ответь правду. Любую, жестокую, но правду. Не жалей меня.

— Я и не думал приукрашивать. Меня удовлетворило твое заключение. Смерть — это слишком быстро для тебя, это почти освобождение. А вот жизнь в лишениях, в общих бараках, поедая раз за разом баланду, выдаваемую там за еду… Ты будешь носить жесткую робу, сшитую по общим лекалам и нескольким размерам. Не обольщайся, там ты быстро постареешь, растеряешь красоту и загубишь свое здоровье. Не поручусь, что ты создашь семью после, и узнаешь, каково это — любить и быть любимой. Вот суть моей мести. Которую я сам тебе не предоставлял, ведь ее определил суд. Как тебе? Это звучит достаточно жестоко? Как по мне, так смерть от моих когтей и пламени, гораздо более легкая участь.