Воспоминания русских крестьян XVIII — первой половины XIX века

Хотя пропущено в своем месте упомянуть о предприятиях сына Гаврилы, который нетерпеливо домогался определиться к должности; слышав, что в Польше открываются присутственные места[85], почитал себе выгодою туда ехать; к тому ж самому согласен был вревский попович, достигнувший в Петербурге при отставке чина армейского поручика, Мина Антонов сын Рышковский. Они обое, согласясь, поехали в мае месяце 1796 года и в 23-й день были приехав в город Полоцк. Получа от благодетеля моего помощь Дорофея Тимофеевича Харина, советника губернского правления, то есть подорожную ехать в Минск, оттуда 24-го выехали и прибыли туда 27-го числа мая, в котором хотя городничим Григорьем Сергеевичем Пастуховским приняты благоприятно, но к определению мест не обрели, то не мешкав и оттуда выехали в Гродню, где пребывал для открытия новых губерний князь Николай Васильевич Репнин[86].

От 13 июля 1796 года сын Гаврила и Мина Рышковский уведомили письмом из Гродни, что по Божьему промыслу определены в казенном отделении Литовского верховного правления приватно и получат до открытия губерний Виленской и Слонимской денег вроде положенного жалованья серебряною монетою по 225 рублей, и дана обывательская квартира, в число коих по 40 рублев уже и получили; находятся же в покровительстве у назначенного в Вильне быть вице-губернатором господина полковника Ивана Григорьевича Фризеля и надеются от него определения к лучшим местам.

Недолго сын мой Гаврила с Миною Рышковским были в согласии. Не могу я точно заключить, кто из них на то причиною, только от 1 сентября 1796 года письмом жалуется Рышковский, что Гаврила не послушал его советов в Гродне в невоздержности, вовсе заблудился, спознался с мотами, а за отговаривание его от того пьяный ухватился за саблю и хотел его рубить. Напоследок, когда промотался и нечем содержать данного ему от меня слуги, порукмакара Федора Егорова, то он, Рышковский, взял его к себе на содержание. Еще ж познакомился Гаврила с полевыми офицерами, кои, обманывая его, покупают того слугу за 450 рублей, а он-де просит 600 рублей, каковое уведомление огорчило меня до крайности, напротив чего я того ж сентября 21-го числа, в воскресенье, писал к нему, Рышковскому, прося христиански употреблять способы к его спасению от погибели, а слугу просил его, в случае нужды, отправить его при своем пропуске ко мне; а чтоб не мог Гаврила продать, то о взятии того человека в полное свое ведение, к нему, Рышковскому, особо верющее письмо послал, к сыну же 24-го того ж сентября в среду писал я, всячески объясняя слабой его поступок, угрожал, чтоб он себя исправил; он, осердясь на то, перестал к нам писать, и не было об нем известия по 20 марта 1797 года.