Маракотова бездна [litres]

– Но почему с электромотором?

– Я здесь для того, чтобы отдавать приказы, а не разъяснения, мистер Джонс! Слушайте! Прежде чем вы окончите свою работу, может случиться, повторяю – может случиться, – что ваша жизнь будет зависеть от того, возможно ли будет приводить в действие бур электричеством на расстоянии. Я надеюсь, это можно сделать?

– Конечно, это можно сделать.

– Тогда приготовьтесь. Не все еще готово для вашего активного выступления, но вы теперь же приступите к его подготовке. Больше мне нечего вам сказать.

– Но мне необходимо, – возразил я, – знать, через какого рода почву будет проходить бур: песок, или глину, или мел, – каждый вид почвы потребует особого обращения.

– Тогда, скажем, – слизь, желе, – ответил Челленджер. – Да, мы будем предполагать, что вашему буру предстоит пробить слой слизи. А теперь, мистер Джонс, я должен сосредоточиться на довольно серьезных вопросах и поэтому пожелаю вам доброго утра. Формальный контракт с упоминанием суммы ваших расходов и всего прочего вы можете подписать с главным руководителем работ.

Я поклонился и повернулся, чтобы идти, но, не дойдя до двери, остановился. Любопытство одолело. Он яростно писал, тупым пером царапая бумагу, и сердито посмотрел на меня.

– Ну, сэр, что еще? Я надеялся, вы уже ушли.

– Я только хотел спросить вас, сэр, какова может быть цель этого невероятного эксперимента?

– Прочь, сэр, прочь! – сердито крикнул он. – Старайтесь возвыситься над меркантильными и утилитарными коммерческими соображениями. Пошлите к чертям ваши испытанные деловые стандарты. Наука ищет знания. Узнать раз и навсегда, кто мы, почему и где мы находимся, разве это не величайшее дело? Идите, сэр, идите!

И опять его огромная косматая голова склонилась над бумагами и борода разметалась по столу. Тупое перо заскрипело еще пронзительнее прежнего.

Я ушел от этого необыкновенного человека, а в голове моей вихрем кружились мысли о странном предприятии, участником которого я только что стал.

Придя в свою контору, я застал широко улыбающегося Тэда Мэлона, который ждал результатов моего визита к Челленджеру.

– Ну? – воскликнул он. – Не стало хуже? Ни драки, ни покушения на вашу жизнь? Наверно, вы были с ним очень тактичны. Что вы думаете о старике?

– Самый тяжелый, наглый, нетерпимый, самовлюбленный человек из всех, кого я встречал, но…

– Вот, вот! – перебил Мэлон. – Все мы доходим до этого «но». Верно: он именно таков, как вы говорите, и даже намного неприятнее, но чувствуешь, что такого большого человека нельзя измерять нашей обычной меркой и от него можно вынести то, чего не позволишь никому на свете. Не так ли?