Сказки французских писателей

- Разумеется.

- Подумайте о том, что вы говорите, сударь!

- Однако вы презабавный башмачник! - проворчал Катрфей, начиная терять терпение.

- Я не башмачник, - с кроткой покорностью ответил незнакомец, - я маркиз де Грантом.

Катрфей поклонился.

- Я так и предчувствовал, - продолжал маркиз, - увы, я опять обворован! Вы платите за башмаки шестьдесят пять франков, а я - за совершенно такие же - девяносто. Дело не в цене, она не имеет для меня никакого значения, но мысль, что меня обворовывают, для меня совершенно невыносима. Я вижу, я чувствую вокруг себя одну только бесчестность, одно лицемерие, ложь и обман, и мне становится отвратительно мое богатство, совращающее всех, кто со мной соприкасается, - слуг, управляющих, поставщиков, соседей, друзей, женщин, детей, и я из-за него всех их ненавижу и презираю.

Мое положение ужасно. Я никогда не уверен в честности стоящего передо мной человека. И мне самому смертельно противно и стыдно принадлежать к человеческой породе.

И маркиз снова накинулся на чашку молока, горестно причитая:

- Шестьдесят пять франков! Шестьдесят пять франков!

В это время с дороги послышались жалобы и всхлипывания, и королевские посланные увидели плачущего старика, которого сопровождали два рослых ливрейных лакея.

Это зрелище привело их в волнение. Но трактирщик с видом полного безразличия пояснил им:

- Не обращайте внимания. Это наш известный богач, барон Нишоль!… Он сошел с ума, воображая, что разорился, и плачет об этом с утра до вечера.

- Барон Нишоль! - воскликнул Сен-Сильвен. - Еще один из числа тех, у кого вы хотели попросить рубашку, Катрфей!

Эта последняя встреча побудила их отказаться от дальнейших поисков целительной рубашки среди первых богачей королевства. Недовольные итогом поисков и опасаясь дурного приема во дворце, они принялись упрекать друг друга в допущенных ими оплошностях.

- И как вам могло прийти в голову, Катрфей, отправиться к этим людям с иною целью, чем изучение их уродств… Их нравы, мысли, чувства - все в них больное и ненормальное. Это просто чудовища.

- Как! Не вы ли мне говорили, Сен-Сильвен, что богатство - добродетель, что наша обязанность - верить в доброту богатых, что сладостно верить в их счастье? Но будьте осмотрительны - богатство богатству рознь. Когда знать беднеет, а всякий сброд начинает обогащаться, - это признак разрушения государства, это конец всему.

- Катрфей, мне очень неприятно вам это говорить, но вы не имеете ни малейшего представления о современном государственном устройстве. Вы не понимаете эпохи, в которой живете. Но ничего! Не пощупать ли нам сейчас золотую середину? Как вы думаете? Было бы, мне кажется, разумно побывать завтра на приеме у столичных дам как дворянских, так и буржуазных кругов. Мы вдоволь там наглядимся на разного рода людей, и мне кажется, лучше начать с дам из более скромной среды.