Мертвая вода

— Как это возможно? — спросила она, ни к кому не обращаясь.

— Не корабль, а сборище реликтов, — хмыкнул очнувшийся Лаэрт. Он тут же раскашлялся, содрогаясь всем телом. Феликса видела, что под побледневшей кожей проступили вены, синие, вздувшиеся, как у глубокого старика. — Наша девочка — элементаль воздуха.

— Собрались как-то в трактире элементаль, полиморф, проводник и старый пират, — проворчал Кистень, загоняя в магазин последний короткий болт, — а трактирщик им и говорит…

— …если прямо сейчас не нападет дракон, считай, зря собирались, — закончил Фабио бородатый анекдот, переиначенный Кистенем.

Матросня, капитан и даже его жена расхохотались, и напряжение спало. Тугой змеиный узел, смотавшийся у Феликсы под ложечкой, слегка ослаб, и она снова смогла соображать. «Нужно помочь девочке, — подумала она. — Это я еще могу».

Смущенная таким вниманием Дина остановилась, и парус тут же безжизненно повис.

— Дина, — тихо позвала девочку чародейка, — Дина, милая…

«Нет, я совсем не умею разговаривать с детьми. Особенно с девочками», — сокрушенно осознала Феликса.

— Не нужно, — ответила Дина, видя ее косноязычие, — я понимаю. Но у меня все равно ничего не получается. Мне не хватает сил. Я слабая.

— Чушь, — отмахнулась Феликса, — ты сильная. Когда ты научишься, твоя магия воздуха будет сильнее моей. Ты ведь слышишь, как шепчет ветер. Мне такого никогда не услышать.

— Он слишком далеко, — пискнула девочка. — Я могу притянуть только совсем чуть-чуть.

— Не тяни ветер с материка. Где-то рядом все еще есть морской бриз, — посоветовала чародейка.

— Но он же дует не в ту сторону!

Феликса рассмеялась.

— Это ты решаешь, куда дует ветер. Ты решаешь, когда он подует, кому принесет прохладу, а кому — иссушит глаза и горло. Ты ему родная сестра, и он послушает тебя, потому что у ветра нет своей воли.

Дина завороженно слушала ее.

— Тебе нужно только дисциплинировать себя и свою волю. Поза, в которой ты призываешь ветер, помогает в этом. Мы ее чуть-чуть поправим, и все получится. Давай, вместе со мной, повторяй движения, — она подала девочке руку, чтобы помочь принять устойчивую позу, а потом увидела ее сапоги — намного больше ее ступней. — Сними, не мучайся.

Дина с облегчением разулась и посмотрела на родителей, ища поддержки. Цефора сложила руки чашей и прижала к сердцу — благословляя.

Феликса, впервые в жизни осознавшая себя не ученицей, но наставницей, встала в позицию, держа девочку за руки.

— Давай, малек. Колено перед пяткой. Сядь глубже, не бойся. Протяни руки, вытяни пальцы, да, вот так. Теперь прислушайся к себе, у тебя внутри есть свой собственный ветер. Выпусти его. Воздуху нужно лишь направление.

Они стояли в одинаковых позах, вытянув сложенные ладонями друг к другу руки над согнутым коленом. Краем глаза Феликса видела, как стражники в сверкающих шлемах заполняют порт, слышала щелчки рычагов, которые отстреливали болты в арбалетах Кистеня, но не обращала внимания на их возню.