Навечно разрушен [ЛП]

— Ничего, просто ты такая крошечная, я никогда бы не подумал, что ты сможешь справиться с чем-то настолько большим.

Двойной смысл, стоящий за этими словами, не ускользает от меня.

— Мне много раз это говорили, — я закатываю глаза, заводя машину. — А теперь куда?

— Сверни отсюда налево и выезжай на шоссе. Потом скажу, куда дальше.

Я выезжаю на главную дорогу, а он достает сигарету из свежей пачки.

— Ты не против? — спрашивает он, показывая на сигарету в руке.

Я равнодушно пожимаю плечами, потому что меня всю жизнь окружали курящие мужчины. Но никто из них раньше не спрашивал моего разрешения. Он щелкает зажигалкой и делает длинную затяжку. Рассеянно проводит рукой по волосам, выдыхая изо рта облако дыма, и я чуть не сворачиваю с дороги от этого зрелища.

Видимо, он почувствовал мой взгляд, потому что его глаза, в которых читался вопрос, встретились с моими. Я снова сосредотачиваю взгляд на дороге перед собой, крепче сжимая руль.

После нескольких минут молчания Карсон прочищает горло.

— Твой отец догадывался, что они сперва придут за тобой. Если бы меня там не было, этот ублюдок мог бы легко использовать тебя в качестве рычага, чтобы уничтожить нас или, черт возьми, что-то похуже, — сердито ругается он, делая еще одну длинную затяжку.

От его слов у меня в животе образуется комок при одной мысли о том, что могло бы произойти, если бы его не было рядом.

— Следует быть осторожнее, Элайна, и не быть такой доверчивой, особенно в той жизни, в которой мы живем. Многие хотят увидеть, как клан рухнет и сгорит, поэтому не колеблясь используют тебя в качестве пешки, чтобы сделать это.

Сейчас он очень похож на моего отца. Гораздо мудрее своих лет, и темнота в его глазах — достаточное доказательство того, что ему пришлось выучить этот урок на горьком опыте.

Мы останавливаемся на красный свет, когда я наконец поворачиваюсь к нему.

— Нелегко все время находиться под таким давлением. Всегда нужно беспокоиться о человеке рядом с тобой и его мотивах. Как тебе это удается?

— Мне не с чем сравнить, я жил только так. Я знаю, что у каждого всегда есть скрытый мотив.

С моих губ срывается нежеланный вопрос:

— А у тебя?

Он смотрит на меня долго, дольше, чем обычно.

— Единственный мотив, который у меня есть, — не испортить эту работу, и это оказалось сложнее, чем я думал.

Я хмурю брови. Он говорит о том, что произошло прошлой ночью?

— Слушай, прости за то, что произошло вчера. Я действительно не знала, что он был…

— Я не об этом говорю.

— Тогда о чём..? — позади меня раздается гудок — уже загорелся зеленый.

— Здесь поверни налево, — говорит он, вскоре прекращая разговор.

Я быстро сворачиваю налево и проезжаю через тихий и спокойный район с кучей современных домов.

Мы въезжаем в тупик, и он указывает на очень симпатичный двухэтажный дом в конце. Я паркуюсь на подъездной дорожке, и мы оба молча направляемся к входной двери. Он достает из заднего кармана связку ключей и открывает дверь. Я быстро следую за ним, и первое, что меня поражает, — это пустота.