Инспектор угрозыска [СИ]

Профессор устало вздохнул.

– Да вы романтик, молодой человек… Думаете, мы не обращались к Феликсу Эдмундовичу? Писали и не раз. В прошлом году была большая проверка, её проводил товарищ Бокий…

Услышав знакомую фамилию, я поморщился как от зубной боли. Слишком много свежих и неприятных воспоминаний у меня было связано с этой непростой фигурой. И боюсь, они ещё долго будут преследовать меня по жизни.

– Расстреляли тридцать пять сотрудников Гохрана, – продолжил профессор. – А толку-то? До сих пор порядок не навели. Драгоценности по-прежнему хранятся без всякой инвентаризации! Как был бардак, так и остался!

– Что, даже массовые расстрелы не помогли?

– Не помогли, – кивнул Шалашов. – Я ж говорю – гиблое место.

– И всё равно – нельзя опускать руки. К тому же я помню, что сказал ваш коллега Иванов насчёт того, как безжалостно и варварски поступают с произведениями искусства. Надо заострить на этом внимание.

– Ну заострите, – вид Шалашова не вызывал энтузиазма.

Кажется, он уже смирился с тем, что не может сломать эту стену.

– У вас имеются ещё какие-нибудь вопросы ко мне?

– Пока нет, Евгений Васильевич.

– Тогда желаю вам всего хорошего! Быть может вы сделаете то, что не получилось у других. А что касается докладной записки… Я напишу её и отправлю к вам курьером. Договорились?

– Конечно, профессор, – кивнул я и самым тёплым образом распрощался с учёным.

Мне всегда импонировали люди подобного склада.

Драгоценную монету в сопровождении чекиста-охранника пришлось возвращать в пресловутый Гохран. Сдавая её, я мысленно пообещал себе, что приложу все силы, дабы разворошить это осиное гнездо. Если понадобится, проем плешь товарищу Дзержинскому и буду являться к нему в ночных кошмарах. Что-что, а упрямства, в хорошем смысле этого слова, у меня хватало.

Не люблю таскать при себе ценности, всегда возникает чувство, словно они жгу карман. Избавившись от монеты, я облегчённо вздохнул и стал прикидывать дальнейший план действий.

Направление Фирша показалось мне самым перспективным. Шалашов сказал, что кражу раскрыть не удалось, но в материалах уголовного дела могли остаться какие-то ниточки или зацепки, способные привести меня к вору, а от него уже к пропавшей Лавровой.

Чтобы разузнать больше подробностей, я отправился в МУР к Коле Панкратову.

К счастью, он не был на выезде, а находился у себя в кабинете, о чём мне любезно сообщил дежурный.

При виде меня, Коля радушно улыбнулся:

– Здорово, сыщик! Каким ветром?

– Надеюсь, попутным, – вернул ему улыбку я. – Как твои успехи?

– Да помаленьку. Тружусь аки пчёлка. Кравцов всё ещё в бегах, ну да ничего – сыщем. Манкевич, как и обещал, дал подробные письменные показания. Со следаком насчёт него я договорился, думаю, отделается условным. Что ещё… Кассира арестовали, Князь и Чума молчат, как воду в рот набрали, ну да нам их признание не больно и нужно. И без него доказательств хватает. Думаю, на днях материалы уйдут в суд, и получат молодчики по полной! – Он довольно потёр ладони.