Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

— Неужели бриллианты? Или что-то попроще?

— Бриллианты, — кивнул Варфоломей. — Я не удержался и проверил. Не самые крупные на свете, но очень чистой воды и хорошей огранки.

— В таком случае, что это за часы? Чьи они?

— А вот это очень хороший вопрос, донна Элоиза, — Гаэтано выдвинулся из своей засады поближе к людям. — Эти часы нашли в комнате вашей сотрудницы Франчески Виньоле.

— Так может быть, это её часы? Или, по-вашему, у неё не может быть часов? И кто нашёл?

— Понимаете, донна Эла, нашли мы с ней вместе, Кьяра, я и она, — торопливо заговорил Октавио. — Ну, мы с Кьярой её уговаривали, чтобы она посмотрела свои вещи — вдруг там есть что-то, что ищут? Она долго сопротивлялась, а потом согласилась, и в кармане джинсов была вот эта штука, она выпала, и Франческа сказала, что это не её, и она не знает, чьё это, и у неё никогда такой штуки не было. Тогда мы все вместе пошли к Артуро и попросили его посмотреть — что за часы такие. А он открыл — и вот, — Октавио был растерян.

— А Франческу спросили про камни? — поинтересовалась Элоиза.

— Нет пока, — покачал головой Октавио.

— А вдруг она нам говорит неправду? — лениво спросил Гаэтано.

— Да правду она говорит, у неё такое лицо было, когда мы нашли эти часы, какое специально не сделаешь! И если она не хотела, чтобы их вскрывали, то зачем отдала их Артуро? Уж наверное придумала бы что-нибудь! — возражал Октавио.

— Давайте позовём Франческу и спросим, — Элоиза взялась за телефон.

— Донна Элоиза, может быть, я схожу и приглашу её сюда? Она ведь в кабинете, так? — Гаэтано даже отделился от стены.

— Ты настолько не доверяешь девушке или здесь есть что-то ещё? — поднял бровь Себастьен.

Гаэтано на мгновение задумался.

— Да, я не доверяю девушке. Пусть будет эта версия.

— Оставайся на месте, — Себастьен достал телефон и кому-то позвонил. — Зайди в аналитический отдел и пригласи госпожу Виньоле в приёмную его высокопреосвященства. Разумеется, сопроводить. Сейчас.

Элоиза недоумённо взглянула на него, но он ей только подмигнул.

— Отец Варфоломей, а что вы можете сказать о самих часах? — спросила она.

— Ничего особенного. Часы как часы. Не могу сказать, что вот прямо коллекционная редкость, тридцатые годы прошлого века. Такие встречаются. А вот вы не хотите сказать нам о них что-нибудь?

— Я не вижу в них ничего особенного. Господин Артуро, можно их взять в руки?

— Отчего ж нет?

Элоиза взяла часы, рассмотрела. Никаких дарственных надписей или гравировок, на крышке внутри серийный номер. И абсолютно никаких особенных ощущений — часы как часы, подумаешь — с бриллиантами в механизме.

К слову, бриллианты тоже никак не фонили.

— Нет, я не вижу в них ничего особенного, — Элоиза положила часы снова на стол перед Варфоломеем.

И тут дверь отворилась, и Эмилио пропустил внутрь Франческу.

Франческа недоумённо оглядела всех собравшихся и еле слышно поздоровалась.

— Проходи, дитя моё, — Варфоломей добродушно кивнул ей. — И расскажи нам, пожалуйста, что ты знаешь об этих вот часах.