Северные призраки

… Это состояние похоже на удушье. А ещё такое ощущение будто каждый миллиметр твоей кожи начинает трепетать мотыльком, а в вены воткнулись иглы. Но это не всё. После, наступает такое чувство, будто чья-то рука держит твоё сердце, сжимает его, вонзая когти, а ты не можешь пошевелиться, не можешь дышать, ведь это возможно только если он вдохнёт в тебя воздух. Я действительно задыхаюсь. Такое впечатление, что даже волосы начинают плавиться… Зов. И я начинаю бороться. Отчаянно противиться этому состоянию, пытаясь оторвать взгляд от этих красивых янтарных с зеленоватыми прожилками глаз. …Ведь в таком состоянии я ни одного шва наложить не смогу.

— Дайте мне воды! — мне казалось, что, если я обернусь, я сломаю себе шею, так сильно держал меня его взгляд. Но я это сделала.

— Да неужели?! — воскликнул Конор, протягивая мне полный стакан. Как альфа он конечно же почуял в чём дело. — Мать вашу! Янис один из счастливчиков! Вот и не верь после этого в судьбу.

— Ты можешь … ты можешь приказать ему, чтобы он прекратил? — чуть ли не взмолилась я.

— Не хотелось бы тебя расстраивать, крошка, но это приказам не поддаётся. Я над природой не властен и реки вспять не поворачиваю. Поговори с ним, раз уж на то пошло. С этой тягой вы сможете справиться только вдвоём.

Поговори. … Будто это так просто теперь. Что делать? Боже мой, что делать? Как прекратить хотеть уткнуться ему в плечо или припечатать свои губы к его губам?

— Янис, не мог бы ты не откликаться этому чувству? — виновато бормочу я. — Можешь придушить это силой воли, закрыть глаза, и дать мне тебя зашить?

Он вздыхает, и ни слова мне не говоря закрывает глаза. Так уже чуть легче, но я всё равно чувствую тягу, бешенное желание касаться. И мне почему-то так стыдно словно кто-то подсматривает за моими самыми сокровенными мыслями. Кусая губы, бережно обрабатываю его раны на руках, те, что остались после укусов, которые он нанёс сам себе. Левую руку придётся зашивать в трёх местах и шрамы останутся на всю жизнь, даже обращение это не исправит. Через час добираюсь до головы, там тоже ушибы и ссадины. Янис так и не издал ни звука, впрочем, как и я.

— Если вы исключаете влияние маргулов, у меня два предположения, — закончив, какой-то нечеловеческой силой воли я заставила себя оторваться от Яниса и выйти из клетки, обращаясь к их альфе. Хорошо, что этот мой дурацкий зов не потянулся к вожаку стаи, иначе тогда был бы полный трендец. — Либо это опухоль, либо поражение нервной системы.

— Опухоль? Ты что же не знаешь, что оборотни не болеют этой хернёй. Да и с нервами у него было до этого случая всё в порядке.

— Ты сказал, вы спорили…

— Это не имеет смысла! — отрезал Конор, сердито сузив глаза. Он что-то недоговаривает. И само собой так дело не пойдёт!