С привкусом кофе (СИ)

Закусываю губу, переставая втягивать воздух через рот, на языке тут же чувствуется металлический привкус крови, но я упорно пытаюсь дышать через нос, зная, что это должно помочь. Соображаю с трудом, но удерживаю мысль о том, что мне нужно активировать работу легких. Это похоже на борьбу с самой собой, потому что тело вступает в схватку с рассудком, потеря которого должна настать в ближайшие минуты.

Мне нужен человек, который за шкирку вытащит из этого дерьма. Раньше моим спасителем был отец, а теперь его просто нет. Нет того, кто мог бы встряхнуть и сказать что-то, что заставило бы дыхание вернуться в норму. Я наедине со своим безумием, и оно отвратительным отражением смотрит на меня снизу вверх, растекаясь грязной черной лужей под ногами. Вода подступает и достигает уровня коленей. Через пару секунд я могу просто захлебнуться. Конечно, есть выход. Нужно плыть. Но правда в том, что я так и не научилась плавать, потому что всегда был спасательный круг в лице отца. Теперь же я оказалась посреди самого глубокого озера страха, мои ноги опутывает тина и тянет на дно, но я просто не могу утонуть. Я обязана перед собой. Хотя это слабое утешение. Просто нужен якорь.

Что-то холодное касается моего плеча, и я дергаюсь в ужасе, тут же ударяясь спиной о кресло, отчего боль паутинкой расползается по ушибленной области. Это холодное, словно щупальца, хватает меня и встряхивает. Но я всё ещё не могу дышать. Я думаю, когда уже закончится кислород, потому что выбраться из этого дерьма просто невозможно. Паника — это неконтролируемый процесс.

— Ну же… — слышу я, но голос звучит будто сквозь толщу воды. По силе звука я понимаю, что это «холодное» пытается достучаться до меня не в первый раз. Я пытаюсь сосредоточиться на тоне говорящего, но это кажется совершенно бесполезным. Холод от прикосновения перетекает на предплечье уже с обеих сторон, он охватывает меня и вновь встряхивает, а я бешено мечусь и машу головой, пытаясь сбросить наваждение. Я уже забыла, что же заставило организм погрузиться в крайнюю степень стресса, и просто думаю о том, что чужие прикосновения чувствуются более отчетливо, чем отсутствие кислорода. И потом возникает ток. Он медленно, будто дразня меня, протекает по коже и вибрирует на кончиках пальцев. Я уже не понимаю, отчего меня трясет: от панической атаки или от тесного контакта кожа к коже. Именно это электричество наталкивает на мысль, что чем-то холодным были руки Шистада, и его ладони всё ещё на моих предплечьях. Когда я понимаю, кто это, сосредоточиться становится легче.

— Ева! — кричит Шистад, и на задворках сознания я улавливаю, что он не растягивает первую гласную в моем имени, как делает это обычно, а просто бешено выплевывает буквы, пытаясь достучаться.

— Ты слышишь меня? — его голос неконтролируемо громкий, но это действительно помогает. В глазах всё бежит мелкой рябью, но я невербально чувствую, где находится парень. Меня всё ещё потряхивает.

Первый глоток воздуха заставляет закашляться и согнуться пополам, потому что меня тошнит, будто я залпом выпила стакан чего-то склизкого. Рука парня перемещается на мою спину, судорожно поглаживая, и холод помогает унять боль от удара о кресло в той зоне.

— Давай же, — сжимая мое запястье, шипит Крис, а я всё свое внимание направляю на этот голос, потому что это, кажется, помогает.

Второй глоток воздуха действует как пантенол на ожог. И он запускает, наконец-то запускает работу легких. Фраза «второе дыхание» уже не кажется такой нереальной.

— Вот так, — видимо, Шистад чувствует, что моё состояние из смертельного переходит в просто критическое.

Другой рукой на ощупь я нахожу ладонь Криса и просто сжимаю её, впиваясь ногтями в кожу. У него точно останутся следы, но я просто не могу контролировать силу. Он молчит и терпит боль. Стискиваю зубы, и воздух со свистом проскальзывает в горло. Это хорошо. Направляю всю силу в руку, сжимающую ладонь Шистада, и это помогает унять дрожь. Я могу дышать и не дергаться. Осталось последнее: вернуть рассудок в спокойное русло.

Подаюсь назад, пытаясь сфокусировать зрение, и спиной упираюсь в грудь Криса, чувствуя лопатками его крепкие мышцы. Быстро моргаю, чтобы согнать пелену, а затем закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

— Просто отпусти. Отпусти эмоции, — шепчу сама себе, но со стороны это звучит, наверное, не членораздельно.

На выдохе открываю глаза, и, о чудо, я снова вижу свет. Мир всё ещё смазан, но сознание аккуратно встает на место, будто запчасти плавно входят в пазы. Да, вот так.

Грудь Шистада быстро и мощно вздымается, будто вторит моему дыханию. Я снова прихожу в себя.

Первое, что чувствую, — это запах. Аромат кофе. Концентрированный, мой личный кайф. Оказаться в объятиях старого друга после такого истощения — лучшее лекарство.

— Я хочу кофе, — шепчу я первое, что приходит в голову.

— О боже, — парень закатывает глаза и поднимается.

Он подает мне руку, помогая встать. Ноги еще немного потряхивает от недавней панической атаки, поэтому я принимаю помощь Шистада. Он пару секунд смотрит на меня, видимо, оценивая состояние. Я пытаюсь не глазеть на парня, но он без футболки, а подтянутый живот притягивает взгляд на автомате. Взор непроизвольно скользит ниже, отмечая косые мышцы внизу. Про себя я в который раз отмечаю, что парень выглядит привлекательно, но тут же осуждаю себя за глупые мысли.