Не в этот раз, Судьба

К тому же Вайсс не могла позволить себе сбежать, потому что Шни так не поступали... Шни встречали проблемы лицом к лицу, но сейчас она хотела побыть всего лишь Вайсс и прятаться под одеялом.

Разумеется, никакого выбора у нее не имелось.

К тому же Жон решил избавить ее от подобной роскоши, взяв руки Вайсс затянутыми в перчатки ладонями и заставив ее сердце дрогнуть от осознания того, как замечательно сочетался цвет их нарядов.

Военная форма придавала Жону лихой вид, добавляя какое-то неповторимое очарование. Вайсс понятия не имела, стало бы ей хоть капельку легче, если бы он выглядел отвратительно, но его нынешнее обличие определенно причиняло ей боль. И особенно то, что из-за прекрасно сочетавшихся нарядов они смотрелись со стороны идеальной парой.

Как раз парой Вайсс с Жоном совсем не являлись.

Она позволила ему повести ее на танцпол, снова опустив взгляд.

Жон обнял ее за талию, а Вайсс расположила ладонь на его левом плече, теперь глядя на его грудь.

Напротив сердца Жона висела в петлице серебристая снежинка Шни, что было довольно иронично... И очень больно.

— Ты прекрасна, — прошептал он.

Ее сердце снова дрогнуло.

Именно эти слова Вайсс желала услышать в момент его появления. Именно их она ожидала, потому что потратила на подготовку к танцам очень много сил. Новое платье оказалось куда более роскошным, чем то, которое Вайсс планировала надеть изначально. Косметика, прическа... ей пришлось отбросить в сторону любое смущение и попросить помощи у Винтер.

Но сейчас столь желанные слова приносили только боль, потому что безнадежно опоздали.

— Перестань, — прошептала Вайсс, когда Жон стал двигаться в такт музыке, вовлекая ее в танец.

— Я говорю чистую правду, — отозвался тот. — Никогда раньше не видел тебя настолько красивой. Ты выглядишь старше, величественно и совершенно сногсши-...

— Пожалуйста, хватит, — попросила Вайсс.

Его слова заставили ее прижаться к нему и уткнуться лицом в грудь. Но нет, она вовсе не плакала, как бы ей сейчас ни хотелось разрыдаться. Ее мучили боль, страх и тошнота.

— Пожалуйста... — прошептала Вайсс. — Не нужно ничего подслащивать. Я не выдержу этой неторопливой осторожности. Просто... скажи прямо, умоляю.

Жон пару секунд молчал, а затем вздохнул и кивнул.

— Я вовсе не хотел заставлять тебя думать, будто намеревался пригласить на танцы. Я... я вообще не собирался никого приглашать.

Когда его слова отзвучали, они так и продолжили танцевать. Жон не пытался каким-либо способом выведать ее мысли, не расспрашивал Вайсс о том, как та себя чувствовала, и она была ему за это очень благодарна.

Его слова... они приносили ей боль. Но по-другому и быть не могло, а Вайсс хватало ума понять, что именно означало отсутствие кавалера на свидании, чтобы не тешить себя иллюзиями. Еще она не испытывала той злости, которую ожидала, и не стала рыдать, как того опасалась.

Вместо этого Вайсс ощущала себя слабой и уязвимой. Слова Жона лишь подтвердили то, что ей уже было известно, но несмотря на это, какая-то глупая и наивная часть ее сознания шептала, что причина его поступка могла крыться в чем-то ином. Что Жона кто-то отвлек, или он просто заблудился в коридорах... Что для нее еще не всё было потеряно.