Дневник плохого парня [ЛП]

Сказать, что мой день прошел впустую, было бы непростительным преуменьшением. Покинув офис Саттон, я отправился к себе в надежде сосредоточиться на контрактах, которые требовали доработки, но так и не смог этого сделать, как ни пытался. Все, о чем я мог думать, ― это то, что всего за сутки моя жизнь перевернулась с ног на голову. Мной была проявлена чрезмерно большая забота о ком-то другом, кроме себя, и это меня чертовски пугало. Я практически не парился о судьбе Рэта и Брэма, так почему же, мать вашу, меня так волнует, что и как происходит с Саттон?

Мне хочется винить в этом ее отца и мою зависимость от него. В очередной раз. Хотя, признаюсь, я бы не отказался, чтобы все мои клиенты были такие, как Фостер Грин. Все, что говорила о нем Саттон, являлось чистой правдой. Он филантроп до мозга костей, и, вероятно, мне даже не представить, сколько он жертвует на благотворительность, но предполагаю, что это колоссальные отчисления. Вдобавок, он никогда не кичится этим, чем заслуживает чертовского уважения. И его дочурка, которая могла бы быть избалованной, типичной светской тусовщицей, слеплена из того же теста. Абсолютно самоотверженная, смиренно принимающая тот факт, что ее кабинет-чулан пропахал моющими средствами. По сравнению с ней, с той, кто упорно следовал за мной, надеясь на мою помощь, я просто ничтожество. Черт, она была готова взвалить всю работу на себя, а от меня ждала лишь нужные контакты. От чертова засранца. И сейчас я встречаюсь с ней только из уважения к ее отцу. Но так и должно быть. Ничего больше.

Опрокидываю в себя содержимое стакана и подпрыгиваю на месте, чтобы встрепенуться и придти в себя. Давай же, сукин сын, включай режим придурка. Веди себя, как гребаный засранец. Я несколько раз хлопаю себя по щекам, разминаю шею, пробуждая в себе мудака. Это мне по силам.

Долой это сопливого мудака, которым был сегодня утром. Вернись в привычное состояние. Если уж на то пошло, Саттон ждет именно его, и я не могу не оправдать ее ожидании.

Лифт сигналит, и двери распахиваются.

Я во всеоружии.

Саттон нарисовывается в гостиной, всем своим видом излучая воодушевление. На ней леггинсы выше пупка и свободный джемпер с ниспадающими плечами, который при малейшем движении являет взору часть ее обнаженного живота. Она по-хозяйски отправляет свою куртку, которую несла в руках, на спинку стула, а затем, сняв сапоги, проходит вглубь помещения.

― Боже, ну и дубак сегодня.

Она снимает шапку и мотает головой, взъерошивая свои длинные светлые волосы.

Черт.

Святые небеса.

Это не к добру.

Хватит.

Саттон просто обязана уйти. Этот ее джемпер, о чем, мать вашу, она вообще думала? Ее грудь, обтянутая тканью, имеет идеальную аккуратную форму, а черные бретельки ее лифчика игриво проглядывают из-за приличного овального разреза. Оставаться в рабочем русле, лицезрея ее в таком прикиде, будет крайне сложно.

А затем она поворачивается задом.

Святые угодники. Я провожу рукой по лицу.