Как ко мне сватался Ветер

Оба раза, что мы поднимались из низины, Полох держался не слишком далеко от земли. В день свадьбы я и не задумывалась над этим, а сегодня узнала, что Ветер попросту быстро выдыхается, если отягощён грузом. Потоки воздуха, держащие его самого подобно легчайшему пёрышку, отказывались нести невесту Ветра.

Что будет, если силы покинут его раньше, чем из пропасти вырастет вторая скала?

— Ну что, летим?

Оказывается, Полох стоял совсем рядом, я аж вздрогнула от неожиданности и чуть не рухнула вниз.

Ветер же обхватил меня за пояс руками, но почему-то медлил, не спешил взлетать. Так и стоял позади, прижимаясь всем телом, и, чуть наклонив голову, дышал в шею.

Я напряглась: впереди — смерть; позади — тесные объятия. И ещё неизвестно, что хуже.

Его пальцы бездумно скользили по моему животу и оставалось только радоваться, что их жар не проникал сквозь плотный тулупчик. Не проникал? Тогда почему же пот прошиб меня, волосы на лбу взмокли, а дыхание сбилось?

Я робко спросила:

— Может всё-таки в обход пешком?

— В чём дело, любимая? Боишься?

Его дыхание обожгло мочку уха. Боюсь! Ещё как боюсь! Вот только не уверена, что падения…

— Тогда, — я осторожно высвободилась из кольца его рук, — здесь. Но я сама.

Я спустилась к узенькой тропке, цепляясь за редкую поросль и очень надеясь, что она не окажется ещё одним охочим до крови чудищем. Ступила на дорожку. Не так уж и страшно, если подумать. Закатный мостик в Зелёную ночь был разве что вдвое шире. А его я пересекла бесстрашно. Быть может потому, что тогда переправу со всех сторон обступал туман, и не видно было, как высоко придётся падать, если споткнусь.

Ветер завис неподалёку.

— В чём дело, любимая? Тебе не хватило приключений? Дай помогу!

Я прижалась к скале, стараясь смотреть только на саму тропинку, а не на бездну, цепляющуюся за её края. Шмыгнула носом и твёрдо отказалась.

— Я справлюсь сама.

Распластаться по стене, ощущая спиной холодное дыхание камня. Выдохнуть, чтобы стать как можно меньше и поместиться на крошечном выступе. Тропинки едва хватало, чтобы поперёк поставить на неё ступню. Ещё немного — и мысок свисал бы. Наверное, тогда я ни за что не решилась бы сделать первый приставной шаг.

«Совсем не страшно», — убеждала я себя. — «Ничуточки!».

В детстве мы с Роем бегали по брёвнам недостроенной папиной лавки. Они были почти такой же толщины. Правда, когда мы соскальзывали с них, падали на песок и траву. Здесь же… Я опрометчиво посмотрела вниз, голова сразу закружилась, а к горлу подступил комок тошноты.

— Любимая, прекрати дурить, — откуда-то издалека донёсся голос Полоха. — Иди сюда.

Перед глазами возникла его рука. Нужно всего-то оторвать свою, кажется, намертво прилипшую к камню, и довериться. Он перелетит вместе со мной в безопасное место.

Я процедила:

— Справлюсь сама.

Ветер, не мой, летящий поблизости, а настоящий жестокий горный ветер, бросался снежинками и норовил оторвать меня от скалы. Я мешала ему, точно настырная муха, лезла туда, куда людям ход воспрещён. И ураган боролся со мной, обдирая кожу со щёк. Сапоги скользили по корке льда, которая становилась всё толще и толще, а чистейший ледяной воздух выжимал слёзы.