Как по книге [ЛП]

— Тебе нужно перестать волноваться. — Успокаивала я его, показывая свой читательский охраннику на стоянке. — Джек явно влюблен в тебя. Разве он не рискует своей карьерой прямо сейчас, встречаясь с тобой?

— Может, он мазохист. Может быть, я мазохист. Тьфу, я просто не могу остановиться.

Я въехала в зону парковки перед библиотекой и выскочила наружу.

— Увидимся через несколько часов? — Предложила я, когда Ларри перелез на водительское сиденье. Он показал мне знак мира и уехал.

Я направилась в библиотеку, проверила свои сумки и зашла в читальный зал.

Архивариус уже подготовила для меня запрошенные документы в большой плоской папке, которую приходилось нести обеими руками, как поднос. Осторожно положив ее на мой стол, она прошептала: — мы только что составили каталог, доктор Кори. Вы буквально первый человек, который их видит!

— Это письма Бронте к Месье Хегеру? — Я отправила запрос несколько недель назад и с нетерпением ждала встречи с ними. Архивариус улыбнулась и кивнула.

Я нетерпеливо потянулась к письмам. В течение многих лет они находились в частных руках, сохраненные потомками Константина Хегера, преподавателя французского языка Бронте и основателя школы в Брюсселе, куда она отправилась преподавать в двадцать лет. Несмотря на то, что он был женат и имел детей, Бронте влюбилась в Хегера, писала ему чаще двух раз в неделю после возвращения домой. Мадам Хегер, как и следовало ожидать, была недовольна. Она объяснила Бронте, что та может писать только два раза в год. Ничуть не смутившись, Бронте продолжала посылать письма, но Хегер отвечал коротко, нечасто, а потом и вовсе перестал. Большинство любовных писем Бронте к Хегеру были уничтожены — сожжены или выброшены, а горстка уцелевших была собрана из обрывков, извлеченных из мусорного ведра. Эксперты предположили, что месье Хегер порвал письма, а его жена выудила их из мусора.

Письма были запечатаны в жесткий прозрачный конверт, чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение состояния. Я затаила дыхание, когда впервые посмотрела на них. Страницы пожелтели от времени, покрылись пятнами, сложенные вместе, как паззл. Почерк Бронте, скромный и ровный, пересекал страницу. Присмотревшись внимательнее, я поняла, что Бронте пишет на французском, потому что, как она написала в коротком постскриптуме, это был язык «самый драгоценный для меня, потому что он напоминает мне о Вас — я люблю французский язык ради Вас всем сердцем и душой».

Со своей стороны, я не любила французский всем сердцем и душой, и только благодаря силе воли и желанию стать доктором философии я сдала экзамен. Позаимствовав французский словарь из справочного бюро, я с трудом начала переводить. В течение следующих нескольких часов я записывала перевод на компьютере, останавливаясь только для того, чтобы перекусить во время обеда.

Как и было условлено, Ларри заехал за мной через несколько часов, сигналя у тротуара перед библиотекой и напугав нескольких туристов и стаю голубей.