Фортунат
- Автор: Сухов Александр Евгеньевич
- Серия: Второй шанс [Сухов] #3
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Фортунат». Краткое содержание книги:
Ну все, на этом моя миссия завершена. В «Англетер» заходить не стану — все свое ношу с собой. Сразу отправлюсь на вокзал. Утром буду во Владимире, оттуда махну в Коломну, где Афанасий Никитович Тверской исчезнет навсегда из этого мира, а вместо него на свет вновь появится Андрей Драгомирович Воронцов. Вот такая у меня получилась одиссея авантюрного толка.
***
Патриарх боярского рода Беляевых был вне себя от гнева и разочарования. Ну как тут не гневаться, когда потенциальный зять в изрядном подпитии да еще в компании таких же как он пьяных бездельников вваливаются непрошенными в твой дом. И этот хам нагло заявляет об отсутствии с его стороны матримониальных намерений в отношении его красавицы Машеньки. Ладно бы по-человечески отказался от данного даже не им, а его покойным батюшкой слова. Нет же, этому подонку пристало всячески поносить представителей небогатого боярского рода, мол нищеброды, отребье и прочее, прочее в том же духе.
— Папенька, да не расстраивайся ты так, — успокаивала отца отчего-то совершенно не расстроенная Мария, — теперь ты сам понимаешь, на брак с каким человеком пытался меня обречь. А обида — плевать на нее, завтра подашь жалобу Его Императорскому Величеству. За прилюдное поношение Орловы выплатят нашему роду приличную виру, никуда не денутся. Слава Богу, эти проклятые дуэли канули в Лету, сейчас всё отдано на откуп Закона.
Пораскинув мозгами, Виталий Сергеевич вынужден был согласиться с доводами самого родного для него в этом мире человечка.
А на утро по столице разнеслась весть о внезапном исчезновении наследника боярского рода Орловых. Пропал человек безо всякого следа, будто его никогда и не было на этом свете.
[1] Король умер, да здравствует король! (фр.)
Глава 7
Деревня, где скучал Евгений,
Была прелестный уголок;
Там друг невинных наслаждений
Благословить бы небо мог…
А. С. Пушкин
После описанного выше столичного вояжа мне хотелось домашнего уюта и покоя, и я все это получил в полной мере по возвращении в поместье своей покровительницы. Ха, мне в этом мире уже восемнадцать с гаком, а с учетом прожитых сорока шести в своей первой жизни, все шестьдесят четыре, а я всё еще нахожусь под опекой Егоровны и буду таковым числиться аж до двадцати одного года. Таковы порядки в Российской Империи, иными словами: «Dura lex sed lex[1]». По большому счету, я вовсе не против опекунства Третьяковой — она у меня золотой человек — и моралью строгой не докучает, за шалости не бранит, летом в своем аптекарском огороде припахивает, так как такого бугая не поэксплуатировать, а оно мне и самому в радость.
Наступление Нового тысяча восемьсот пятьдесят девятого года встретили в узком семейном кругу. Помимо меня присутствовали: Василиса Егоровна, Пров Николаевич и Викентий Дормидонтович Третьяков родной брат покойного супруга Егоровны, вернувшийся на днях из Нью Орлеана, столицы северо-американского государства Луизиана[2], где на протяжении пятнадцати лет он занимал должность военного атташе при посольстве Российской Империи.
Деверь покровительницы мне понравился. Тайный советник первого ранга, иными словами, генерал-майор оказался человеком нечванливым и в свои неполные семьдесят пять весьма заводным. Обликом и характером он напоминал киношного Суворова в исполнении Николая Черкасова. На следующее утро после празднования Нового Года он, как ни в чем не бывало, гонял на коньках в компании галдящих деревенских ребятишек по расчищенному от снега льду Протвы, при этом кричал не менее восторженно. Ударившие морозы под минус двадцать за неделю сковали реку довольно толстым и прочным слоем льда. Я также не отказал себе в удовольствии прокатиться. Сам спортивный инвентарь был один в один с советскими снегурками, которые в той реальности мне подарил дед, достав из своих бездонных запасов разного рода сокровищ, а также научил на них стоять. Эти коньки надежно крепились веревками и палочками к валенкам или другой какой обуви и кататься на них было сущим удовольствием.
Когда мы с Викентием Дормидонтовичем возвращались домой, он поделился со мной некоторыми своими впечатлениями: