Электронная книга - «Подкидыш для Лютого». Краткое содержание книги:
Зубы выбивали дробь. Безмолвные рыдания сотрясали тело. Стоять не было сил. Она присела на корточки, спрятавшись в тени огромного дуба. Мысли путались, неслись табуном, обгоняя одна другую.
Сердце разрывалось от боли. Хотелось в голос кричать. Выть на луну, призывая небесные силы на помощь Аннушке.
На какое-то мгновение сознание покинуло ее. Когда несчастная очнулась, она успела заметить, как мужская фигура наклонилась над ее девочкой. Мужчина взял сверток, из которого доносился плач ребенка, и исчез за дверью.
Лютаеву было не до смеха. Кирилл был прав, это было бы вполне разумно. Но…
— Как я объясню своим домочадцам ее появление в доме? Кирилл, ну будь другом, помоги девушке.
— А ты подумал, где я буду спать, уступив ей свою комнату. Это же элементарно! Кроме этого, говоря о прислуге, я имел ввиду приходящую. Вот как твоя Марьвановна! И это, заметь, при твоих хоромах!
— Кирюха, ну сегодня поспишь в гостиной или в кабинете. Там ведь тоже есть диван. А завтра… мы снимем тебе жилье просторнее. Представляешь, ты возвращаешься с работы, а в квартире прибрано, постирано и тебя ждет горячий домашний ужин. Маша же сидит в своей комнатке и вяжет тебе носки.
— Ты мне картинки счастья не рисуй. И Маша твоя мне абсолютно без надобности. Если я и потерплю ее присутствие, то только чтобы удовлетворить твой нездоровый интерес ко всем убогим, брошенным и обездоленным. При этом, заметь, не более нескольких дней.
— Кирилл, я знал, что ты настоящий друг.
— И никакой квартиры снимать не нужно. Я привык здесь. А эту твою Машу… ладно уж, потерплю. Но запомни, недолго!
По дороге домой Антон не мог успокоиться:
— Правильно ли я поступил, оставив бедную девушку на съедение Каверину? Как бы он ее не обидел. То, что она ему не понравилась, даже хорошо. Приставать не будет. Кирилл прав: лучше бы Маша была для него приходящей помощницей, а не с проживанием. Это я, конечно, не предусмотрел. Квартирку надо будет ей снять — небольшую и поблизости.
Глава 31
Дома у Лютаева — тишь и благодать. Жил себе человек, одинокий, замкнутый. Нельзя сказать, что несчастный. Но и счастливым тоже нельзя было назвать. А теперь дом наполнен суетой, разговорами, событиями. Дом ожил, преобразился, а вместе с домом изменился и его хозяин.
Антона было просто не узнать.
Он перестал засиживаться в агентстве. Нет, работа по-прежнему занимала важное место в его жизни. Однако, если раньше он не особенно спешил в свой огромный дом, где с уходом Марьи Ивановны, он оставался совершенно один, то теперь Лютаев старался закончить все дела пораньше. И, отвергая предложения Каверина посидеть где-нибудь после насыщенного трудового дня, спешил домой.
Здесь его встречала домовитая Мария Ивановна, которая первой докладывала ему обо всех событиях, произошедших за день. Антон, слушая ее вполуха, торопливо забегал в ванную и, строго следуя совету семейного врача, умывался, переодевался и только после этого буквально мчался в детскую.
Надо было видеть, с каким трепетом этот большой и серьезный мужчина, скупой на выражение чувств и отличающийся молчаливостью, на цыпочках подкрадывался к кроватке Аннушки.
Как бережно и нежно он брал малышку на руки, если она не спала. Как агукал, гулил и сюсюкал со своей драгоценной дочуркой.
Затем заботливый отец требовал подробный отчет у Насти. Как Аннушка кушала. Как спала. Все ли для нее есть. И даже — сколько раз поменяли памперс!
— Да все у нас в порядке. И спали, и кушали, и гуляли. И скучали. Вы посмотрите, как внимательно Анечка Вас разглядывает. Она уже узнает Вас и радуется Вашему приходу.
— Смотри, смотри, Настя, Аннушка мне улыбается! Она точно узнает меня?
— Ну, конечно. А как Вы думаете, ей уже есть два месяца? Ведь дата рождения точно не установлена.
— Думаю, да. Но хорошо, что ты об этом спросила. Надо бы заняться этим вопросом.
— Разве можно это уточнить?
— Не знаю, но попробовать можно. И я обязательно постараюсь хоть что-то выяснить.
Аннушка, словно понимая, что речь идет о ней, забеспокоилась на руках Антона.
— Что, моя маленькая? — Антон встревоженно вглядывался в лицо малышки, покрасневшее от напряжения.
— Что этой с ней, Настя? Она не заболела?
— Антон Борисович, успокойтесь. Это газики. Ребенок так от них избавляется. А Вы уже драматизируете. Дайте-ка мне ее. Сейчас мы посмотрим, все ли в порядке в памперсе.
— О! Да тут у нас не только газики! Подайте-ка мне памперс.
Антон бросился исполнять Настину просьбу, а она смотрела на него и удивлялась, какой он простой и добрый дома: «Жену бы ему, заботливую и ласковую», — подумала она.
Настя сменила малышке памперс. А Лютаев смотрел с восторгом и восхищением на мелькание ее ловких рук.
«Как хорошо, что я уговорил Настю остаться с Анечкой, — думал он. — Раиса бы так не смогла управляться».
— Кстати, а где Рая? — спросил Антон.
— Она все больше у Марии Ивановны пропадает. Мне кажется, ей нравится возиться на кухне. И так, по дому помогает. А вот с Аннушкой как-то не очень. Правда все, о чем попрошу, делает. Вы уж не сердитесь на нее.