Синдром Адели (СИ)Он был готов отдать ей сердце. Она была готова его растоптать. Нет взаимности, нет любви, нет искры. Есть цель, есть приоритеты, есть задание. И только синдром Адели.

— Понимаю, это трудно сделать, но откуда тогда я бы достал все эти документы? — он рукой указывает на кейсы, лежащие на столе. — Ты можешь меня пристрелить, но правда останется правдой. Я как был вашим союзником, так им и остался.

Француз с гордостью вскидывает голову. Что ж, в его словах есть доля правды, но Аделина пришла не за этим. Он просто встал на ее пути, преграждая дорогу к главной цели.

— Мне все равно. Мне нужен он, — девушка тычет Беретта в сторону Очинского.

— Да забирай, пожалуйста, — член портовой мафии поднимает руки, и даже не смотрит в сторону Алексея. Наконец, последний подаёт голос.

— Аделина, — его голос хрипит, — не делай поспешных выводов. Моя смерть ничего тебе не даст…

— Да ну? — Аделина медленно подходит ближе, не опуская пистолета. Их, казалось, разделяли Альпы, а не жалкие пять метров. — Ничего не даст, говоришь? Это моя месть.

В ее глазах плещется боль в перемешку с гневом. Они бурлят, переливаясь красным на дне чёрных хрусталиков.

— И я буду упиваться твоими последними вдохами. Буду последней, кого ты увидишь перед смертью. Буду твоим палачом и избавлю своё сердце от мук. За кровь мы берём кровью, не так ли? — она бросает взгляд на француза, и тот быстро кивает, немного напрягаясь.

Внезапно Аделина слышит подъезжающую к амбару машину, прямо за своей спиной. Из-за невозможности обернуться и узнать кто это, она нервничает. Это могут быть как сподручные Алексея Викторовича или члены портовой мафии, а могут быть ребята из ее Семьи. Она на секунду теряет бдительность, когда чувствует чье-то приближение и слишком поздно замечает достающего из-за спины пистолет Очинского.

Все происходит слишком быстро. Прежде чем уши закладывают два выстрела, девушка слышит слишком знакомое «нет», и грубый толчок сбивает ее с ног. Она падает, под весом чужого тела и неверяще смотрит вокруг. Вот валится, схватившись за грудь Очинский. Вот француз, который машет своим людям уходить. Было два выстрела. Две пули, выпущенные с катастрофически маленького расстояния, чтобы не попасть. Она боится посмотреть в сторону. Боится увидеть не свою кровь. Боится реальности. Но ее мысли перебивает стон боли. Не ее, а Дениса, что схватил адресованную ей пулю. Он лежал рядом и зажимал бок, из которого хлестала алая кровь.

— Какого… — Лина в шоке смотрит на мужчину, словно он был плодом ее воображения, — …черты ты здесь делаешь?

— Я… я не успел, — он горько улыбается сквозь боль и протягивает девушке запачканное кровью письмо. — Это от Николая, — он запинается и часто дышит, — тут правда. Вся правда, которую ты обязана была знать.

Аделина рассеяно переводит взгляд то на протянутый документ, то на стремительно бледнеющее мужское лицо. В ее голове будто что-то щёлкает.

— Идиот! — она выхватывает бумажку, суёт ее в первый попавшийся карман, а после подхватывает его голову и укладывает себе на колени. — Только попробуй умереть! — мужчина лишь тихо смеётся и в следующую секунду сильно кашляет. — Вызовите скорую! — кричит она кому-то на французском.

Голос Аделины дрожит, а глаза вдруг щиплет от слез. Он не должен погибнуть по ее вине. Мимо туда-сюда носятся люди. Что-то кричат друг другу, машут руками. Но в ее голове словно вакуум, и все внимание сосредоточенно на одном единственном человеке. Она аккуратно оглаживает его щеки, утирает испарину на лбу и старается сохранить самообладание. Денис перехватывает ее ладонь, прижимает к губам и шепчет хриплое «mon amour». У Аделины все внутренности сжимаются. Это не тот момент, когда ей можно проявить слабость. Она должна помочь, должна спасти.

Внезапно ее за плечо треплет глава портовой мафии.

— Его нужно везти на машине, иначе он погибнет от потери крови. Скорая прибудет слишком поздно!

Аделина смотрит на мужчину и одним взглядом выражает благодарность. Тут же помогает Денису подняться и хоть как-то добраться до машины. Когда профессор наконец принимает прямое положение, то замирает и пустым взглядом смотрит за спину девушки. Лина тоже оборачивается и видит, как над Очинским столпились солдаты и что-то обсуждали. Ему не бросались на помощь и не вызывали скорой. Он был уже мёртв, ведь руки Аделины были тверды, а от пули в сердце ещё никто не спасался.

Денис смотрит неверяще, шепчет горькое «отец» и медленно переводит взгляд на Лину. Та поджимает губы и отводит взгляд, не в силах устоять перед той болью, что лавиной накрывает с головой, стоит заглянуть на дно карих глаз. Она шепчет тихое «прости» в ответ и подпирает мужчину своим плечом. Француз тут же подхватывает его с другой стороны, и они медленно тащат Дениса к машине. Когда раненого укладывают на заднее сидение, Аделина порывается сесть следом, но ее одергивают мощным движением.