Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре
- Автор: Сенченко Игорь Петрович
- Год: 2016
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-906792-08-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Арабы Аравии. Очерки по истории, этнографии и культуре». Краткое содержание книги:
Одним из именитых «витязей слова» времен Пророка Мухаммада слыл Лабид ибн Рабиа’ (ок. 560–661). Достаточно сказать, что он выиграл «турнир златоустов» в ’Указе и получил право вывесить свою поэму у дверей Каабы. Мечтали об этом все поэты Аравии, но удостоены были такой чести немногие, а именно: Зухайр, Зафара, Имр ал-Кайс ал-Кинди, ’Амр ибн Кулсум, ал-Харис, ’Антара и Лабид. Произведения этих столпов поэзии Древней Аравии, вышитые золотыми нитками на шелке и помещенные на Каабе, получили у арабов название «Му’аллака», то есть «Подвешенные», или «Музаггаба», то есть «Позолоченные». Так вот, когда Лабид ознакомился со второй сурой Корана, то прилюдно заявил, что такие проникновенные слова, как в этой суре, могли быть только божественным откровением, и ничем иным, ниспосланным Пророку. Сказав это, он во всеуслышание признал, что уверовал в Аллаха и Пророка Мухаммада. С тех пор, как мог, Лабид стал защищать Мухаммада и проповедуемое им учение, составляя остроумные ответы на язвительные памфлеты острых на язык противников Посланника Аллаха из числа мужей ученых и поэтов, будь то арабов или евреев (14).
К числу таковых предания причисляют, например, Пинхаса ибн ’Азура из племени кайнука’, обладавшего язвительным умом и искусно пользовавшегося всяким подходящим случаем, чтобы осмеять Мухаммада. Много нелесных слов по своему адресу пришлось выслушать Мухаммаду и от ’Абдаллаха ибн Саураса, «иудея ученого», ставившего Мухаммаду в упрек «пристрастие к красивым женщинам».
Широко известны среди арабов Аравии слова Лабида, сказавшего однажды человеку знатному и богатому, но скупому, что «все мы исчезнем со временем, между тем как звезды, ходящие по небосклону, да дела добрые останутся вечными и переживут нас». Кстати, сестра Лабида, Фатима бинт Рабиа’, была матерью Имр ал-Кайса, величайшего поэта Аравии VI века (ум. в 530-х годах).
Яростным противником учения Мухаммада, а потом его горячим сторонником историки ислама называют меккакского златоуста Ибн Зухайра. Поэт плодовитый и человек по тем временам хорошо образованный, Ибн Зухайр написал на Мухаммада множество сатирических памфлетов, едких и запоминающихся. Когда мусульмане вошли в Мекку, и население города приняло ислам, Ибн Зухайр, опасаясь возмездия, ударился в бега. Скрывался долго. Затем явился в Священный город. Встретив у мечети Мухаммада, поинтересовался, может ли поэт, нелицеприятный для Пророка, но раскаявшийся и принявший ислам, быть прощен Посланником Аллаха. Получив утвердительный ответ, — открылся и прочел сочиненную им экспромтом оду, прославляющую великодушие и мудрость Пророка. Плененный красивой речью поэта, его благородными в свой адрес словами, Мухаммад тут же продемонстрировал справедливость слов Зухайра о воспетой им справедливости и щедрости Посланника Аллаха — снял с себя плащ и накинул на плечи поэта.
Рассказывают, что плащ этот, как зеницу ока, Ибн Зухайр хранил до самой своей смерти и завещал детям поступать также. Впоследствии плащ Пророка приобрел у потомков Ибн Зухайра халиф Му’авиййа ибн Абу Суфйан (правил 661–680) — за 10 тысяч драхм. И сам он, и другие халифы после него, говорится в преданиях арабов Аравии, облачались в плащ Пророка по особо торжественным случаям. Последним, кто надевал его, был ал-Муста’сим (1213–1258), последний халиф династии Аббасидов (750-1258). Плащ Пророка собственноручно снял с ал-Муста’сима и сжег на огне захвативший Багдад (1257) монгольский хан Хулагу (15). По одной версии, он казнил плененного им халифа, бросив, завернутым в ковер, под копыта конницы; по другой — уморил голодом и жаждой, заперев в его же собственной сокровищнице. Но до того как сотворил это, заставил «полюбоваться» со стен дворца на разрушенный им Дом мудрости, гордость просвещенного Багдада. Тигр, свидетельствовали очевидцы, после разорения Багдада ханом сделался местами черным от чернил, смытых с брошенных в него древних рукописей, хранившихся в Доме мудрости, а местами — красным от крови живших и трудившихся в Багдаде ученых, безрассудно и зверски погубленных ханом.