ОИР. Обычный Инопланетный Разведчик (СИ)

В помещении все стали активно перешептываться, кидая на меня подозрительные взгляды. Остановил поток слов коротким вопросом Акияма Шиджо:

— Говоришь ли ты правду?

— Мне нет смысла врать, — коротко кивнул я, не став ничего пояснять, после чего сел рядом с бессознательной девушкой и положил ей руку на голову.

Это было совершенно необязательно, однако контакт, который создают материальные тела при касании, может мне немного помочь. Помочь незначительно, потому что в первую очередь я просто хотел для всех создать «мистическую» сцену, а не просто застыть с закрытыми глазами перед бессознательным телом.

Наступила выжидательная тишина.

Погружаться в бессознательное сознание проще, чем в сознательное. Тем более сознание, что только что пережило ментальный удар. Увы, чужая точка зрения, особенно такая извращённая, вызывала просто тонны отвращения. Мне не хотелось этого делать — чужие мысли и желания начинали очень сильно давить на мой разум, хотя, в общем-то, особого вреда мне это не приносило — не для Адепта Разума так точно.

У меня была теория, что кроме изначальной Иоко была ещё одна сущность, которую я и стал искать. Сначала полез в детские воспоминания, решив начать с самой глубины, где Иоко ещё точно была именно что «подругой детства». Передо мной то и дело мелькали образы неуверенного мальчика, который прятался постоянно за своей сестрой. Чуть дальше пошли воспоминания их взросления, начала обучения, первое знакомство.

Проматывал воспоминания я быстро, так как находиться тут вечно не мог. Так-то, «жуткие тайны» пропускал, как и не лез в личную жизнь чужого человека, насколько это вообще возможно. Если, конечно, перестать лукавить, то и так лезу (очень масштабно так лезу), но тут все равно, что прийти на приём к гинекологу — хочешь ты там показывать что-то личное или нет, а лечить нужно. Тьфу, ужасная ассоциативная цепочка всплыла.

Дети довольно быстро подружились — они оба были не очень разговорчивыми, но оттого как бы не более дружные. Была симпатия, тем не менее ничего «такого» и близко ещё не зародилось.

Спустя пару лет на миссии неожиданно умирает вместе со своей командой мать девочки. Отец ушёл в депрессию, забыв про дочь, и тут появляется в такой нужный момент Йоширо и начинает её, пусть неуверенно, но поддерживать. До этого девочка жалела наследника, потому что при родах умерла мать, а теперь сам Йоширо стал её жалеть и помогать ментально.

Ещё проходит пару лет, и симпатия начинает превращаться в детскую влюблённость. Тут им было где-то по двенадцать лет. Спустя ещё один год умирает отец Иоко на какой-то миссии — девочка предполагает, что отец намеренно пошёл на смерть.

Конечно же, добрый и понимающий Йоширо вновь становится такой нужной опорой для Иоко. Любовь девочки становится сильнее, ярче, но они просто продолжают дружить. Где-то в этом возрасте, кстати, и состоялось это «обещание», о котором она говорила, когда мы только пришли — девочке было очень плохо и она попросила, чтобы «Акияма-сан в будущем позаботился о ней». Добрый, закрытый, неуверенный мальчик соглашается.

А потом, когда им исполнилось по четырнадцать, отец Йоширо резко умирает на миссии. Иоко искреннее скорбела за друга и хотела ему помочь, но тот неожиданно проявил совсем не тот характер, который у него обычно был — резкий, наглый, злобный. Узнал бы Фуджи о том, что тогда наговорил Иоко Йоширо, то одним подзатыльником бы там не обошлось.

Вскоре они вроде как помирились, но ситуация в клане по отношению к соседям резко стала ухудшаться. Это начало очень сильно давить на парня (да и на сестру тоже, но та легче пережила всю эту ситуацию в силу чуть более зрелого возраста), из-за чего его характер становится ещё хуже.

Драма в том, что в тот момент, когда Иоко хотела поддержать друга детства, признавшись ему в своих чувствах (Чистый Разум, я смотрю на всё через точку зрения ещё одной девочки-подростка, не хочу заострять внимание на её логике и побуждениях), он вместе со своей сестрой куда-то исчезли. Йоширо даже и не попрощался толком с подругой.

И вот тут-то и происходит поворотный момент.

В слезах, она убежала куда-то в лес за пределами территории клана. Не слишком далеко, но и не слишком близко — где-то в паре километров. Была ночь.

Там она встретила странного, как ей тогда показалось, бестелесного «духа» (Чистый Разум, если это дух, то я добрая фея), который спросил у неё, что с ней произошло. Образ чёрной то ли жижи, то ли какой-то бесформенной кучи щупалец у девочки вызвал опасения, но голос у «духа» был женским, добрым, мягким, мелодичным.

Чистый Разум, если бы я встретился с ЭТИМ, то подобный голос бы только больше меня насторожил. Вдарил бы Силой Разума, и, если бы оно ещё не умерло, на горящих бы пятках, если бы не взял тело под контроль псионикой, побежал бы куда угодно, лишь бы с ним не общаться.

Увы, затуманенный разум девочки не обращал внимания на мелкие «детали», и она с ним заговорила, после чего он ей неожиданно не предложил… Слиться и перенять на себя часть боли?..

После согласия Иоко потеряла сознание и проснулась только через неделю, вернувшись уже относительно спокойной в клан.

Тут-то я и наткнулся на первую, крайне масштабную зацепку, став по образу создания искать всё, что было связано с той «частью». В один момент я, уже на глубине подсознания Иоки, нашёл искомое. Оно медленно, но неотвратимо сливалось с сознанием девушки. По чуть-чуть, неспешно, однако уверенно. Появление Йоширо этот процесс многократно ускорило.