Охота на Тигра книга первая КВЖД (СИ)

Отпрыгнул Иван Яковлевич от кучи листьев, что вечером нагрёб, и пошёл спать под сосну, там берёзовых листьев не было почти. Последние сгрёб подальше, бросил японский мундир под голову и снова попытался заснуть. И ни как, всего ломает, а сон не идёт. Да, ещё корни торчат из земли. Сел Иван Яковлевич, облокотился спиной о шершавую ароматную сосновую кору, и, свесив голову, в очередной раз попытался закемарить. Долго мучился, и вдруг его трясти начали.

—Просыпайся, Иван, сейчас поедим и выходить пора, — Бич тряс. Бичи и бомжи они все неугомонные, ни свет, ни заря мусорки обшаривают. Боятся, что обыватели подтянутся и всё ценное с помоек утащат назад по балконам и гаражам.

Съели остатки корейских невкусных шашлыков, закусили галетами импортными, напоили и накормили Чубарого и пошли. И тут Брехта разобрало. Чуть не падает. Вот ухватился за верёвку и «плетётся рысью как-нибудь».

В обед устроили привал, Пак глянул на Ивана и сказал:

— Прошли километров десять. Время есть. Давайте, вы вдвоём поспите часик, а я подежурю. Потому как ночью ведь спать не придётся, караулить хунхузов будем.

Он ещё это говорил, а Иван Яковлевич уже свернулся эмбрионом на японском кителе и отрубился. Китель не просто так таскали. Для подстраховки. Второй тоже с собой прихватили. Решили перед лагерем надеть их. Один Пак наденет, второй Васька. Немецкий Брехт не сильно на японца походил.

Вот и дошли до озера. Ещё чуть продвинулись, и птиц не только слышно стало, но и видно, прямо стаями, то утки летят, то гуси, то лебеди белыми крыльями машут, словно вентилятор работает. Чайки стаями не летали, они по двое-трое устраивали драки и хохотали. Темнеть только начинало.

—Всё. Пришли. Коня уложите, а то его в степи издалека видно, а я схожу на разведку.

—Я разведчик, — высунул рязанскую курносо-веснушчатую физиономию Васька (А нет, это просто при слове Васька у Брехта такая ассоциация всплывала, ну такая рожица, как в мультике про Антошку). Физиономия обычная китайская, хоть и подстрижена очень коротко.

—В следующий раз, — не стал спорить с китайчонком Бич и, пригнувшись, двинулся к озеру, чуть забирая на восток.

Куда они вышли было не очень понятно. Ни на запад, ни на восток конца берега было не видно. Насколько промахнулись. Всё же ширина озера в этой части больше десяти километров.

Событие пятьдесят четвёртое

Шерлок Холмс и доктор Ватсон отправились путешествовать пешком. В лесу их застает ночь. Поставив палатку, путники легли спать. Ночью оба просыпаются, Холмс спрашивает Ватсона:

- О чем вам говорят звезды над нами?

- Они мне говорят о том, что завтра будет прекрасная погода, а вам?

- А мне они говорят о том, что у нас украли палатку.

Вернулся Пак быстро. И сияющей улыбки на нечёсанной и кудлатой физиономии корейца не наблюдалось. Хотя, Брехт улыбающегося Бича и не видел. Вечно похож на хмурого со сна и растрёпанного индивида.

—Промахнулись. Теперь ещё километров семь-восемь на запад. Давайте быстрее, а то до темноты не успеем.

Первым и пошёл, ведя под уздцы жеребца. Вообще, конь был не конь, а золото, шёл совершенно молча, в прения не вступал, песни не пел, трусил и трусил, даже и не замечая сотни килограмм, что к нему привесили. Васька, в отличие от коня, попенял корейцу и ведь по делу. Теперь, бохатые все, при часах и компасах. Вот, когда выходили, и Пак проложил маршрут, китайчонок высказал отличное от командирского мнение, что нужно бы на пяток градусов взять западнее, чтобы к повороту берега на юг выйти. Кореец он, непоколебимость может с тысячелетним сфинксом посоревноваться. Кивнул и повторил, идём, мол, строго на юг. Вот и пришли.

Теперь не успевая за широкими шагами Пака и Брехта, Васька вприскочку своё: «А я говорил» ввернул.

Самое интересное, что кореец ответил, не проигнорировал.

— Лучше сейчас час ноги побить и выйти к лагерю среди камышей, чем наткнуться на него в голой степи. Там, ведь, хоть и не ждут ни кого в гости, но пленный сказал, что есть пара наблюдателей.

Темнело прямо на глазах, только солнце за горизонт село, как на небо стали звёздочки одна за одной вылазить. Сначала Венера на Западе проявилась, потом всякие Сириусы, а там и Большая Медведица нарисовалась. Южное небо в ясную погоду — это вам не Урал. Тут такие россыпи на небе искрятся, так чётко и зримо виден Млечный путь, что хочется встать, задрав голову, и долго на всю эту красоту смотреть.

Лагерь они увидели издали. Уже почти полностью стемнело, и большой костёр был виден отлично. Километров с полутора различили. Пак опять дал команду положить Чубарого и самим сидеть тихо, как мыши. И, чуть пригнувшись, исчез в камышах. Идти все эти семь километров, прячась в зарослях прибрежных, не получилось. Берег был топкий. Вода, вон, далеко как, а ноги вязнуть начинают, особенно у коня. Пришлось выйти на сухое место в открытую степь и идти с высланным в дозор Васькой. Но не понадобился дозор, костёр виден в сумерках без всяких дозоров.