Успенский мост

– Вы меня слышите вообще?! – сорвалась на крик дамочка, звякая длиннющими серьгами. – Мне сказали, мой сын здесь, и я хочу его забрать!

Но Кристина продолжала смотреть в монитор, будто ничего не происходило. Женщина в мехах, приплясывая, стала нервно огладываться, видимо в поисках предмета, которым было бы удобно запустить в Кристину, но, к её разочарованию, поверхность стойки пустовала.

– Вам кого? – Марта, убрав руки в карманы форменной розовой блузы, вновь появилась из-за стеклянных дверей.

– Мне сказали, что здесь находится мой сын, и я хочу его забрать! – Тётка даже гневно шлёпнула ладонью по стойке.

Марта, помычав, подошла ближе и посмотрела в надменное лицо.

– А зачем вы хотите его забрать?

– Какое ваше дело! Это мой сын!

– Ваш сын – преступник, – спокойно произнесла Марта.

– А вот это – не твоё дело! Ты здесь вообще никто, обслуживающий персонал, вот и… – От звонкой пощёчины, которую влепила ей Марта, тётка пошатнулась. Длинные серьги, звякая, раскачивались, почти задевая плечи. Прижав руку к покрасневшей щеке, расфуфыренная дамочка набычилась, точно как тот мальчишка (видимо, это и был её сын), и заверещала: – Я тебе этого не забуду, я тебя засужу, урою, на куски порву! Да ты в ногах у меня ползать будешь! Ты знаешь, кто я?!

– Знаю! – неожиданно выкрикнула Марта. – Ты – тварь, которая выплюнула на свет выродка!

– Что-о?! – малиновый рот тётки округлился, ярко накрашенные глаза выпучились.

– Твой выкидыш со своими дружками избил и утопил ребёнка! Инвалида!

– Это не твоё дело! – выкрикнула расфуфыренная, забыв о пощёчине, от которой у неё лицо стало наполовину пунцовым.

– Нет, моё, – прошипела Марта, глядя ей в глаза. – Это был мой ребёнок.

– Это был нежизнеспособный инвалид, – презрительно фыркнула тётка. – Туда ему и дорога, зачем ты его только родила. Он бы всё равно долго не протянул.

Марта с рёвом вцепилась в ярко накрашенное лицо, отчего её соперница взвыла, и попыталась защищаться своими накладными ногтями, но медсестра оказалась сильнее. Она заставила тётку в мехах осесть на пол, и только тогда отцепилась, ткнув на последок в разбитый нос сложенными пальцами, прямо как хищная птица.

– Что ты тут протявкала, а? Что?! – истерически вопила Марта, с окровавленными руками нависая над поверженной женщиной. – Что нельзя ломать твоему мальчику жизнь?! А то, что он отнял жизнь у моего сына! Это как?! – Марта кричала так, что слюна брызгала во все стороны. – Они его мучили и всё снимали! А потом сбросили в реку! И всё выложили!

Марта, размахнувшись, снова ударила пытавшуюся отползти по физиономиии. По плитам холла брызнул веер алых бусинок крови. Дамочка находилась к Лике спиной, но сгусток крови, когда её голова резко повернулась, пролетел совсем рядом и оставил след на косяке входной двери.

– Почему твой сын должен жить, когда мой убит?! – И Марта огрела женщину с другой стороны. От этого удара та неестественно извернулась и упала плашмя, повернув кровавое месиво, что осталось от лица, в сторону Лики.