Третья жизнь

– Чего так?

– В них ещё больше отбросов, чем на улицах. Да и разве ты не видела эти плакаты? «Помни о колёсах! За год под колёсами трамвая погибло более двухсот человек». Никогда не видел таких плакатов про автобусы или автомобили, да даже про поезда.

– Ну, алкоголь убивает намного больше людей в год, чем трамваи. Ты разве видел плакаты о том, что алкоголь убивает?

– У нас не та страна, где алкоголь это плохо. Все об этом знают, но ни властям, ни нам об этом говорить не выгодно. У первых монополия на винно-водочные изделия, а вторые бухают без просыха. Не все, но очень тяжело найти тех, кто периодически не выпивает.

Прямо под конец сказанного мною предложения приехал нужный нам вагончик. Двери с пыхтением распахнулись, и мы вошли внутрь.Через пару остановок в трамвай зашли двое мужчин кавказской наружности, и уселись по диагонали от нас, возле противоположной стороны вагона. Трамвай был солидный, имелся кондуктор. Невысокий мужичок в очках, как у Базилио.

– Ваши билетики, – попросил он у мужчин. Голосок у него высокий, почти что писклявый.

– Нет билета у нас!– с сильным акцентом сказал один из кавказцев.

– Тогда платите штраф, – более настойчиво пропищал кондуктор.

– Мужик, иди отсюдово! Мы у себя дома!

Я склонился к Алесе, и прошептал:

– Вот почему я ненавижу трамваи.

Я вскочил с места, и подошёл к месту происшествия. Один из темнокожих увидел меня, и начал вставать. Я тут же ударил его кулаком в кадык. Он сел на место, схватившись за шею. Сопровождалось это всё кряхтением и попытками вдохнуть хоть немножко воздуха. Второй даже вставать не попытался, а только поднял глаза.

– Э, не бей брат. Деньги возьми, только не бей.

– Штраф заплати дяденьке кондуктору, и не буду. Не заплатишь–бороду оторву.

Мужчина трясущимися руками достал бумажник, и выудил оттуда восемь рублей. К слову, дядьки эти были массивные, кило по сто десять каждый. Вот он и испугался, что я одним ударом его дружка уложил.

Я забрал у него деньги, и дал их очкастому.

– А теперь забирай подругу, и с глаз моих…

Он закивал головой, и схватив всё ещё задыхающегося друга за рукав выскочил на остановке.

– А ты хотя бы дубинку носи с собой! Или заточку из гвоздя, – гавкнул я на кондуктора, и сел на место. Алеся была в шоке, и пару минут сидела молча. И только когда мы вышли, спросила:

– Что это было, твою мать? Ты что, ниндзя? Ты на кой ему в горло ударил? Он же помереть мог…

– Да в Одессе бы такую чехарду бородатую вывели бы за уши, и забили бы за остановкой. У нас там вообще не любят грубых людей. А особенно тех, кто приехал к нам, и считает, что у себя дома. Да и я помог тому дядьке. Такие бы ни в жизни по-хорошему не поняли.

– Ну, хорошо, что обошлось без драки.

– Не переживай ты так, солнышко. Я знаю, что делать в таких ситуациях, и дерусь хорошо. Не нужно так беспокоиться.

– Ладно…только пожалуйста, будь спокойнее, и не бей людей без острой необходимости. Не хочу навещать тебя в тюрьме.

– Хорошо. Беги домой тогда, готовься к экзаменам.