Залес. Противостояние

8 Девять лун

В первое же утро в тюрьме Наяда остро ощутила, как плохо быть смертной, состоять из крови и плоти. Во время драки с Хеудом она не ощущала полноценно весь спектр болевых ощущений, находясь в том состоянии, когда можно отрезать себе кончик пальца и не заметить.

Очнувшись утром, она едва ли могла пошевелиться. Поначалу девушка не понимала, что болит сильнее, но пришла к выводу, что одинаково протягивает болью каждую клеточку ее тела. Скорее всего последствия ручных молний. У нее не нашлось сил для того, что почесать саднящую щеку и утереть рукавом корку крови из-под носа.

Огромным трудом стало рассмотреть камеру, лишь дважды повернув голову в разные стороны. Но даже не смотря на опустошение и боль, сердце девушки отбивало дробь, требуя действовать. К вечеру она заставила себя встать на четвереньки и проползти до отхожего места в качестве железного ведра. Обратный путь до подстилки занял у нее вдвое больше времени.

Из-за головокружения в глазах у узницы двоилось, камера стала казаться больше и шире, чем была изначально.

Поздним утром того же дня она услышала тяжелые шаги Ниоина, начальника тюрьмы. Он проходился вдоль камер, стуча ключами по решеткам и нес в одной руке поднос с двумя большими кружками с водой и две миски с непонятной жижей. Изысканные тюремные кушанья он просунул под решетку и усмехнулся, глядя на новую заключенную.

Когда он ушел, Наяда попробовала повернуть голову и застонала. Остаток первого дня она просидела без движения, подпирая стену.

На второй день Вилмет принес ей таз с водой и относительно чистую тряпку.

— Тоже в память о Робине? — Печально улыбнулась девушка. Вилмет осторожно кивнул, присев перед камерой.

— Когда меня казнят?

В ее голове этот вопрос не звучал так сухо и бесстрастно, весь свой пыл девушка растеряла, осталась только горстка пепла с именем и яркими глазами.

— Возможно скоро, — начальник стражи поцокал языком.

— Возможно? — В собственном голосе девушка услышала непривычную горечь.

— Пока не могут решить за что, — Вилмет постарался подвинуть таз поближе к заключенной. Он сочувствовал девушке, хоть и не имел возможности ей как-то помочь.

— За воровство или нападение?

— Ох, детка, не только. Нарушение комендантского часа, нападение на Знатного, кажется, еще ты ужасно выражалась и сбила с ног сына лорда.

— Комендантский час? Я про него и знала, — девушка нахмурилась. Всю зиму она не выходила из дома, и только сейчас вспомнила о предупреждении Хеуда, видимо, он не ошибся. — Тогда судить должны и пьянчуг у таверны.

— К мужской части населения эти меры не относятся.

— Как всегда честно.

Когда Вилмет ушел, Наяда точно не знала, в какой момент это произошло, в момент их разговора она просто отключилась, а когда пришла в себя, начальника стражи уже не было, она попыталась пошевелить руками. Каждое движение отдавалось в теле глухим спазмом, напоминающим, что она пережила.

Чуть привыкнув, девушка доползла до таза и смогла промочить лицо и оттереть кровь, следом занялась руками, но кровь из-под ногтей выскрести так и не смогла. Красные полоски в виде полумесяцев остались напоминанием. Свежая ледяная вода немного отрезвила ее воспаленный мозг, покалывание в пальцах стало для нее приятной неожиданностью, живя у Хеуда она быстро привыкла к теплой воде.