Всё, Рыжая! Доигралась!

Прошло уже двадцать семь дней, как я не видела Олега. Нет, я не зачеркивала дни, тоскуя над календарем. Просто…да, просто, так получилось: взглянула на дату и случайно посчитала. Я бодрилась, делала вид, что ничего ужасного не произошло. Просто два взрослых человека, просто секс, просто получили, что хотели и разошлись. Но чем больше проходило времени, тем больше я ощущала себя на склоне песчаного карьера. Я всеми силами ползла наверх, пытаясь доказать самой себе, что все хорошо, но в минуты слабости соскальзывала вниз, в пучину воспоминаний, чтобы вновь начать судорожно карабкаться наверх, цыпляясь за зыбкий песок. Никто не замечал, что со мной что-то не так. Никто, кроме моей подруги. Ей врать не могла, да и не хотела.

Я скучала по этому самовлюбленному павлину. Смог-таки зараза залезть в мой мозг и всего лишь за полторы недели общения. Хорошо, что отношения оборвались едва начавшись, и уровень привычки не успел возрасти до грандиозных масштабов. Пытаясь доказать самой себе, что мое приключение с Олегом входит в разряд всего лишь рядовых, я соглашалась на свидания с пострадавшим Порше. В какой-то момент я поняла, что начала его сравнивать с Борисовым. Осознав это, заставила себя пересмотреть свой взгляд на некоторые вещи и при общении отметать любое сравнение. Не без труда, но мне практически удалось это сделать. И вот я уже скоро как две недели встречаюсь с Тёмычем, или в простонародье Артём. Хороший, симпатичный, с чувством юмора, работает работником на работе, — именно так я его описала по скайпу Соне, отчего она демонстративно зевнула и сказала, что этот Тёма у нее вызывает такой же «восторг», как лицезрение картин современных художников — экспрессионистов. Последние Соне дарили невыносимую скуку после пяти минут прибывания на подобных выставках.