Тонкая грань

— Это что вообще было? — выдавил Грай.

— Это была наша смерть, — ответил Заньяк. — Помоги мне вылезти из этой дряни.

Не смотря на то, что конечность монстра уже не представляла угрозы, она все еще обволакивала тело курьера.

— Хорошо. Сейчас. Потерпи. Я топор принесу. Эл, где топор? А, все, вижу.

Проходя мимо искателя Грай склонился:

— Ты как? Все нормально?

Элогир одобрительно моргнул.

Говорить совершенно не хотелось, как и двигаться. Тело обмякло после пережитого стресса.

Грай ловко орудовал топором, освобождая курьера от липкой массы, что еще недавно была огромной ложноножкой. Вскоре Заньяк закряхтел и с трудом встал на ноги.

— Сейчас бы умыться, как следует, и выстирать одежду, — сказал он, брезгливо осматривая себя.

Грай поднял с земли одну из немногих оставшихся коробок, что выпали с контейнера когда тот кружился в воздухе.

— Вот же зараза, — сплюнул он. — Все добро потеряли.

— Добро? — усмехнулся Заньяк. — Да мы только что чуть жизни не потеряли. Я даже не представляю, как долго пришлось бы мучиться, прежде чем отправиться на перерождение. Как подумаю, так в дрожь кидает. Умирать всегда страшно. К этому не привыкнуть.

Элогир приподнялся и вытащил из воды ноги. Кожа покраснела, но волдырей не было видно. Это было странно, знать, что после ожогов бывают волдыри, хотя никогда раньше не обжигался. Просто голые знания, записанные на чистую память. Никаких ассоциаций или чувств. Как в электронном устройстве.

— Сильно обожгло? — сочувственно спросил Зак. — Ты их еще в воде подержи. Так будет легче.

Затем он повернулся к солдату и нахмурил брови.

— А теперь давай поговорим о тебе. Ты чего вцепился в меня, как балбес? Почему не попытался убежать или уплыть пока эта образина нас с Элогиром сожрать пыталась?

— Как это убежать? — Грай непонимающе хлопал глазами.

— Молча или с криком «Помогите!». Какая разница как? Главное подальше!

— Я так не могу, — на лице парня читалась полная растерянность.

— Так, слушайте меня оба и запоминайте. В любой непонятной ситуации спасайте свои шкуры. Не можешь помочь, так хотя бы сам не сдохни. На Континенте это главное правило.

— Да не хочу я по таким правилам жить! — подскочил Грай. — Мои товарищи погибают, а я им должен пятками светить? Нет, спасибо. Это не по мне.

— Да какие к чароху товарищи! Мы знакомы лишь со вчерашнего вечера!

— А ты бы убежал? — холодным голосом спросил Эл.

— На его месте убежал бы! — уверенно заявил курьер.

— А он нет. Значит, люди разные бывают. Он не такой как ты.

Заньяк прищурился, пристально разглядывая напарника.

— Вчера на свет появился, а уже сегодня философствуешь на тему отличия людей? Ну, так позволь я тебе кое-что скажу, господин умник. Если на Континенте или даже здесь умереть, то ты, конечно же, улетишь на перерождение и это факт. Мы тут вроде как бессмертные, если так можно выразиться. Но есть одна маленькая и довольно мерзкая особенность, которая порой может поломать все планы. После смерти тело остается гнить на том же месте, где испустило последний вздох. Гниет не долго, пока его не сожрут местные представители фауны. А вместе с телом останутся и все тои шмотки, включая оружие, амуницию, транспорт, рюкзак с добром и прочее, и прочее. И если ты отправился с группой на задание и группа начала сливаться, то кто-то должен выжить, чтобы потом собрать вещички погибших товарищей или продолжить это самое задание. Точки перерождения можно ставить не везде и не всегда, к этому делу надо с умом подходить. Поэтому колонист может возродиться за много километров от того места, где слил очередную бестолковую жизнь. Теперь вам ясно, почему в любой непонятной ситуации надо спасать шкуру, без оглядки на друзей?!