Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э.
- Автор: Русанова Ирина Петровна, Максимов Евгений Владимирович
- Год: 1993
- Язык: русский
- Год: Издательство «Наука»
- ISBN: 5-02-010019-0
- Жанр: История
Электронная книга - «Славяне и их соседи в конце I тысячелетия до н.э. - первой половине I тысячелетия н. э.». Краткое содержание книги:
Причины, вызвавшие распад зарубинецкой культуры, не до конца ясны. Ю.В. Кухаренко (1961, с. 19) выдвинул предположение, что зарубинецкие племена уходят из Полесья под нажимом готов. Однако после уточнения хронологии готских могильников типа Дитиничи-Брест-Тришин, выяснилось, что между временем прекращения существования зарубинецких памятников и приходом готов наблюдается хронологический разрыв: наиболее ранние вельбарские могильники в Полесье относятся к концу II в. н. э. (Щукин М.Б., 1979б, с. 80; Козак Д.Н., 1985б, с. 71–73). По мнению М.Б. Щукина, отток зарубинецкого населения из Среднего Поднепровья происходит в результате нашествия сармат (Щукин М.Б., 1972а, с. 52). Впоследствии та же идея прозвучала в работах П.Н. Третьякова (1982, с. 57, 58) и Е.В. Максимова (1972, с. 77, 78). Однако эта концепция не объясняет двух явлений, которые сопутствуют кризису зарубинецкой культуры. Если сарматские набеги могли вызывать запустение Среднего Поднепровья, то прекращение существования зарубинецких памятников Полесья и Верхнего Поднепровья имеет какие-то иные причины: сарматское проникновение сюда не зафиксировано. Необъяснимо также, почему в период максимальной военной опасности зарубинецкое население, оставшееся в Среднем, Поднепровье, отказывается от возведения мощных крепостей на мысах коренного берега и переходит на открытые «пойменные» селища, легкодоступные при любом вторжении. Очевидно, в распаде зарубинецкой культуры какую-то роль играли и внутренние явления, видимо, экологического или климатического свойства: ведь изменение микротопографии поселений свидетельствует о поиске новых форм хозяйства, более продуктивных, чем употреблявшиеся ранее. В качестве одной из возможных причин кризиса М.Б. Щукин называет эпидемию (Щукин М.Б., 1979б, с. 74). Таким образом, современная наука не может дать единого исчерпывающего объяснения распада зарубинецкой культуры, а только фиксирует этот процесс.
Ниже рассматриваются конкретные культурные группы позднезарубинецких памятников. Набор форм сосудов и типы жилищ, служащие этнографическим критерием выделения, реконструированы по данным раскопок. Материалы разведок, за редким исключением, в расчет не принимаются, поскольку их, как правило, трудно соотнести с каким-то конкретным типом памятников из-за отрывочности информации.
Эталоном для группы позднезарубинецких селищ Среднего Поднепровья может служить полностью раскопанное поселение Лютеж (Бидзиля В.И., Пачкова С.П., 1969). На этом памятнике нет комплексов классического зарубинецкого периода I в. до н. э., так же как и киевской культуры III в. н. э., наличие которых отмечает Е.В. Максимов (Максимов Е.В., 1982, с. 81–91). Керамика поселения Лютеж, за исключением отчетливо выраженного подгорцевского горизонта, монолитна и имеет аналогии на других позднезарубинецких памятниках Среднего Поднепровья. Помимо Лютежа, здесь стационарно исследовалось еще три селища (Оболонь, Тетеревка, Таценки). Все они расположены в северной части бывшего среднеднепровского варианта зарубинецкой культуры (карта 10). Памятники находятся на дюнах в пойме или на краях первых надпойменных террас рек. По разведкам в регионе известно еще 17 поселений с подобной топографией (Максимов Е.В., 1972, с. 19–52).
Датирующие вещи, происходящие с этих памятников, можно условно подразделить на две хронологические группы. К первой относятся фибулы варианта М с поселения Таценки I, варианта О из Оболони (табл. XII, 6) (Шовкопляс А.М., 1972, рис. 1, 4) и варианта П/Р из Волчков (Савчук А.П., 1969, рис. 1, 41). Эти украшения аналогичны фибулам, диагностирующим финал классической зарубинецкой культуры региона. К первой группе датирующих вещей примыкают и две характерные позднелатенские шпоры из Оболони. Во вторую группу включены фибулы, ни разу не встреченные на классических зарубинецких памятниках. Это глазчатая фибула типа IV серии В по Р. Ямке (табл. XII, 4) из Лютежа, относящаяся к периоду В2 раннеримского периода (Godłowski K., 1982, s. 51), близкая по типу фибула из Таценок (Максимов Е.В., 1969а, с. 6, 12), «почепская» из Коржей (Савчук А.П., 1969, рис. 1, 22), датирующаяся также второй половиной I-II в. (Амброз А.К., 1966, с. 24), сильнопрофилированная фибула типа Альмгрен 84 из Рудяков и близкая к ней из Пасечной (табл. XII, 1) (Савчук А.П. 1969, рис. 1, 18; Максимов Е.В., 1972, табл. XI, 3). Последние фибулы относятся ко второй половине II — началу III в. (Гороховский Е.Л., 1982а, с. 133). В эту же группу вещей следует включать и обломок подковообразной фибулы с эмалью из Оболони. К сожалению, кроме Лютежа и Оболони, все перечисленные пункты с находками изделий второй хронологической группы известны по разведкам.