Желание зверя 2

Я считала, что любила когда-то до него? Я не знала, как это – любить! Чувствовать подобное тому, что творилось со мной сейчас. Быть невероятно счастливой и несчастной одновременно. До эйфории. До боли.

Любовь – великая награда и страшное наказание! Особенно, если она безответна. Но я бы никогда и ни за что не отказалась от этих невероятных чувств. Только теперь я понимала, что жила!

Лилиан, видя моё состояние отправила меня подальше. Отвлечься работой. И хорошо, наверное. Но как объяснить это глупому сердцу? Оно вместе с душой рвалось на куски вдали от него.

Да, кризис прошёл. Но Зейн, действительно, чуть не умер. Яд оказался сильнейшим и редким. Шансов вчера нам не оставили. Если бы не мой артефакт. Если бы не нашедшиеся «Ведьмины слёзы» – величайшее противоядие, существование которого все уже давно считали выдумкой и старыми сказками.

Это было поразительно: особняк, чтобы спасти оборотня, открыл доступ в кабинет моего пра-прадеда Конрада, своего основателя, который наша семья пыталась безуспешно найти не одно десятилетие. Поделился таким сокровищем. «Ведьмины слезы» совсем неожиданно ждали своего часа на его письменном столе.

Для меня это стало добрым знаком. Я была невероятно благодарна своему дому, только теперь полностью приняв и по-настоящему почувствовав его своим. И внутренне уже точно соглашаясь с будущим наследством.

Разговор у нас с Лилиан вышел коротким. Пока. Но и за то время, что мы среди всех хлопот после нашего с тигром фееричного появления, смогли посвятить моим личным вопросам, я отлично поняла её предварительное мнение. Бабуля никогда мне не врала и неженку из меня не растила.

А мнение её почти ничем не отличалось от моего собственного.

Зейн Ривендор – сплошная проблема для такой, как я. И здесь даже не столько род нашей тайной деятельности тому виной. Ну, шантажируем мы мерзавцев, не убиваем же. Добиваемся справедливости доступными, так сказать, средствами, раз хвалёное правосудие не только глаза наглухо закрывает на все эти бесчинства. Насколько я успела понять и почувствовать – ничего против нашего бизнеса Зейн не имел. Правда, скорее всего, до тех пор лишь, пока не догадывался о нашей фамилии и не знал о Клер.

Но, нет, теперь главная проблема для меня заключалась всё же в другом.

Я, оказывается, была страшной собственницей. И если и раньше к свободным отношениям относилась достаточно резко, то сейчас, полюбив самого желанного мужчину Лоусона, поняла, что ни за что не смогу делить его даже со случайными любовницами.

Ривендор и моногамия? Я бы посмеялась, наверное, если бы мне не было так больно.

Нет, я уже давно поняла, что все приписываемые ему многочисленные толпы любовниц -миф, сочиняемый и тщательно лелеемый в первую очередь желающими попасть в эти ряды, но желанного приза так и не удостоившиеся. Но и монахом Зейн никогда не жил. А после его откровенного рассказа об опыте с Мишель и его стойком отвращении к браку и иммунитете к длительным связям... Впору было впадать в полное отчаяние.