Ката - дочь конунга

— Надо бы взять с вас оплату за аренду, — проворчала она, — этот костюм один из самых дорогих!

Маша ничего не ответила, расписалась в толстой тетради и ушла. Каникулы официально начались, но заняться было нечем. Пару раз звонили знакомые, звали на шашлыки в загородный дом, и купаться на городское водохранилище, но Маша оба раза отказалась. Шашлыки предполагали много алкоголя и непременное деление по парам, а она не нуждалась ни в том, ни в другом. А водохранилище хоть и пользовалось спросом у жителей города, но, все же, было просто большой теплой лужей, Маше там не нравилось. Единственной отдушиной в беспросветной тоске был Серега, который никак не мог оставить ее в покое. Серега поверил в рассказ сразу и безоговорочно. Маша сначала подозрительно присматривалась к другу, пытаясь рассмотреть в его лице тень насмешки, но не увидела ничего, кроме загоревшихся глаз. В тот день, когда она выспалась на его диване, Маша подробно все рассказала. Не сразу. Сначала она забрала свои вещи и ушла домой. Квартира встретила ее нежилой пустотой, легким запахом пыли и давно непроветриваемого помещения. Маша открыла окна, протерла полы и вообще много суетилась, чтобы хоть как-то заглушить в голове собственные мысли. Когда она наконец устала и почувствовала, что голодна, то пошла на кухню. В холодильнике съедобного было мало — засушенный кусочек сыра, жопка от колбасы, тоже изрядно подсохшая, пучок салата, съежившийся на дне контейнера, пара помидоров и огурец, непонятно как выжившие и бутылка молока, которую никто не открывал, и от этого она было условно свежим. Маша долго смотрела на это богатство, потом достала кастрюльку и сварила гречневую кашу на воде. Запах каши казался таким притягательным, что Маша время от времени приподнимала крышку и нюхала парок. Когда каша сварилась, она положила в тарелку, бросила сверху кусок сливочного масла и долго помешивала, ожидая, когда еда остынет.

В дверь позвонили, Маша оставила тарелку и пошла посмотреть, кто пришел. Серега вошел с улыбкой, протянул ей тарелку, накрытую кухонным полотенцем.

— На, мать передала.

Маша приподняла полотенце — под ним лежал кусок рыбного пирога.

— Передай тете Свете спасибо, — сказала Маша.

Серега кивнул. Они прошли на кухню, Серега налил себе кружку чая, он был частым гостем, и за нам не нужно было ухаживать. Маша предложила ему каши, но приятель отказался.

— Худеешь что ли? — спросил он, подозрительно глядя на содержимое тарелки.

— Неа, — пробормотала Маша, пережевывая гречку, — вкусно!

— Ну да, — с сомнением покивал Серега, — ты еще молочный суп с пенками свари.

Они вместе ходили в детский сад, и воспоминания о еде были одинаковыми.

А потом она ему все рассказала. С самого начала, как пошла в тень леса, подальше от туристических троп, посидеть в тишине и покурить, как потерялась, а потом встретила девчонку, которая увела ее в древнерусский город и назвалась Катой. Как провела ночь в темной подклети, еле выбралась оттуда, сбежала, и вернулась уже по своей воле. Серега слушал, как завороженный, забывая моргать. Маша не стала пересказывать подробности, касающиеся только ее, но приятель и сам догадался, что без романтической истории не обошлось. Когда она закончила, он долго думал, а потом вдруг спросил: