Наша неправильная любовь

Чейз внезапно толкнул меня локтем, и я повернулся, чтобы посмотреть, на что он указывает. Сначала я не мог вспомнить, где уже видел этих парней. Всё, что я мог сказать: они, как и мы, были немного не в своей тарелке. Затем один из них в знак узнавания кивнул нам. И я вспомнил, как видел их в толпе братства в ночь, когда избил их чемпиона и случайно сбил с ног Сэйлор МакКенн. Они смотрели на нас с самодовольством, хватая за задницы едва одетых девушек, которые сопровождали их.

— Ты в порядке, парень? — спросил Крид, и я понял, что, должно быть, поморщился при мысли о Сэйлор.

— Сосредоточен, — успокоил я брата, хрустя костяшками пальцев, в ожидании окончания боя.

Вот рефери поднял руку победителя, и побеждённый отполз в сторону. Гейб посмотрел на нас и кивнул.

Рефери был ростом всего пять футов, но обладал громоподобным голосом. Он назвал моё имя. Я спокойно дошёл до центра и встал рядом.

— Итак, у нас уже есть большая куча зелени на этот бой! Но ещё есть время сделать ставки. С одной стороны, у нас один из братьев Джентри. Один из злейших белых бойцов Западного Техаса, который бросает вызов ему… легенде… Эмилиооооо!

Диктор произнёс это имя с таким акцентом, что я подумал, — оно здесь что-то значит. Мужчины в толпе кричали, у женщин были скучающие выражения лиц, а куча денег переходила из рук в руки.

С другой стороны ринга раздался рёв, и худой парень, выглядевший чуть крупнее подростка, вышел вперёд под свет прожекторов, неловко пританцовывая. На вид ему было не больше пятнадцати, и я был не в восторге оттого, что придётся нокаутировать малолетку. Это была не та драка, которую я искал. Но парень оскалился в мою сторону и грубо рассмеялся, прежде чем вернуться в тень. Фигура, появившаяся вскоре после этого, была, возможно, немного более проблемной.

Чувак был крупнее Крида. Лысый, его бронзового оттенка кожа выглядела так, словно ранее подверглась дублению. Всё это наводило на мысль, что за его плечами больше лет, чем у меня. Он не спешил выходить на ринг, напрягая мышцы и двигая шеей вправо и влево. На его груди было изобилие поблёкших шрамов и татуировок. Я готов был поспорить: даже если он не видел изнутри тюрьму Эмблема, то всё равно сидел в тюрьме где-то ещё.

Эмилио улыбнулся, и свет высветил золотые коронки, покрывавшие его зубы. Его фанаты кричали ему вслед по-испански: Facil victoria!

Моё лицо оставалось бесстрастным, но внутри всё кипело.

Лёгкая победа, говорили эти парни. Хрена с два.

Эмилио вышел в центр площадки, которая служила рингом.

— Дамы и господа, — заорал диктор, — я бы посоветовал вам держаться подальше, но какого хрена я должен вам так говорить?

Толпа была разгорячена и жаждала крови. Я уже видел, как друзья уносили ковбоя. И, чёрт возьми, быть следующим я не собирался.

«Именно такими я тебя и запомнила. Сначала ты бьёшь, а потом думаешь об остальном».

Возможно, это было не совсем то, что сказала Сэй, но воспоминание об этой фразе в последние минуты перед встречей пронзило мне сердце.