Дом, которого нет
- Автор: Винтер Мара
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Прочая поэзия
Электронная книга - «Дом, которого нет». Краткое содержание книги:
Можно ли заранее узнать свою судьбу? Способен ли человек её изменить? Кто мы такие, зачем мы здесь, и где это самое «здесь»? Вечные вопросы волновали и волнуют многих, и старшеклассница Лора – не исключение. Ответы ждут своего часа, чтобы прийти: к ней и каждому, кто умеет спрашивать.
Полусказка-полупесня, рассказанная не автором, а через автора. Сказитель, она же сновидец – время с лицом девочки-одноглазки.
Всем, кто готов на путешествие к центру своей души, посвящается.
Содержит нецензурную брань.
за стоящего зама. Зла не ведает».
Ферзь намекал так тонко, что отрезать мог на ноль
все подозренья, мол, додумал, ничего подобного.
– Твоя гитара слишком молода.
– Зато, по мне, играет превосходно.
– Игрец не счёл за важное года…
– Она сама мелодьи знает годные.
– Смотри, как бы Шопена ни сыграла.
– Не уронил бы кто. – Случайно б не упала. –
Ник дурковал, но дураком он не был.
Один за дверь, другая в дверь. Почти что сразу.
С Ферзём позавтракал, а с Коброй пообедал.
Почти без мыслей о мотивах разных.
Та вопросительно глядела, без озвучки…
Как ни припомнить ведьм? Удобный случай!
Вне Салема гуляют эти леди.
На вид обычны, но владеют знанием.
Так в криминал замешанные денди
не выдают себя ничем. Иносказаньями
всё выражают те и те. Их облик сух.
Определить возможно лишь… на нюх.
– Имеешь мне сказать ты что-то, Ник?
– Что именно, не знаешь ты к тому же?
– Хорош язвить. Мне образ твой возник…
– Всё потому, что слишком долго дружим.
Не сублимируем огонь из-за стекла…
– Ну? – На Ферзя глаз опусти. Вершок – игла.
– Спасибо. Очень классные печенья.
Имбирь, вот настроенье к рождеству. –
Две фразы вскользь, а выводы плачевны:
зато "вооружён, кто знает". Мрут,
как мухи, зазевавшиеся змеи.
В костре испечь – деликатеса нет вкуснее.
Оказываться там, где надо, с тем, когда
(и прочее по списку) кто-то может.
В рубашках вылезали господа.
Их смутно подсознание тревожит,
подсказки шлёт не устно, больше в кляксах:
«Вот, слушай, и полит не будешь ваксой».
В подушках вышитых сидели мои двое.
И пили кофей тоже по-турецки.
Пары центрировать – удобней в песнях что ли.
Все веянья из коллектива сложно встретить
словами. Вспомнилось, и в лад: Гомер великий
по очереди битвы открывал, не пряча лики.
Баталия в разгаре. Трупов горы.
Кровища хлещет. Части тел отдельно.
Но вот до Гектора дорвался муж Патрокл.
И ждут две армии. Тут бой важнее всех их.
Рыдаю, как сопляк, я по Патроклу,
да и по Гектору не меньше, но – потом лишь.
Величие не терпит суеты.
Где суета, там мелочь и мошка.
Так, вместо Юлианской прямоты,
я опишу быт Ника, "жил он – как".
Посмотришь на жилище персонажа,
и сразу ясно: где был, чего нажил.
Красный кирпич. Парадное крыльцо
чуть ни от самого забора. В теремок
пускала с аркой дверь, с большим кольцом.
«Стучите, и откроется…» Чертог –
такой же знатный изнутри, как и снаружи.
Снимали – камерой (а не путан) здесь дружно.
Морской конёк в хоромах обитал.
На чердаке спал сам, а дом был студией
творческой. Фотография, метал,
татуировки, пирсинг (ярким – яркий мир).
Он, как любой из них, кроме "разрядной"
своей личины, обладал нарядной.
На первом этаже струилась музыка.
Второй был полон красок и цветов.
Под окнами – форзиции и строй мимоз.
Сам Ник среди всего – кадр, что нет слов.
Двор маленький, дом пряничный: «Привет,
хороший мальчик. Хочешь пистолет?»
Три фотографии запомнились там сильно
Лоре. На первой – темнокожая девица
в кресле у гинеколога. Вокруг – консилиум.
«Земле уж нечем больше разродиться», –
подпись внизу. У Геи стан изогнут,
страданье исказило всё лицо ей.
Беременная в корчах. Вот вторая:
к стеклу прижатый рот из душевой,
им просит альбиноска молодая
миг "воздуха". И подпись: «В дырах слой
озоновый. Нет кислорода – нищим».
Антиутопиям всерьёз уже не свищут.
На третьей был мужчина очень рослый,
черноволосый, бледный и спокойный.
С ним – дева в юбке-клёш цыганской, пёстрой.
Подол он поднимал одной рукой вверх,
открыв смотрящему всё, что когда-то мнил прекрасным.
Лицо её – будто фотографируют на паспорт.
Такая ж отрешённость. «Это – время».
Ни буквой больше. Прав товарищ Чехов.
Ник вёл себя дурашливо со всеми,
а в объектив брал сущность человека.
Стремился к Лоре он, но, как назло,
его от жизни в ней отрезало стекло.
***
В бронированных стёклах отражался
снег и вокзал за городом. Водитель
с табличкой (имя и фамилия) уж ждал ту,
кому начальник – оплодотворитель.
Она боялась высоты и предпочла
доехать медленно, но верно, без затрат.
Поезд явился на перрон. Снегурка чёрная
пошла за телохранником покорно.
Повёз её он, молча, в дом бесплодный,
со шпилями и витражами. Как собор он
готический: такой, каким быть должен