Дракон Нерождённый [litres]

– Давай осмотримся, – предложила она. – Может, сокровища какие найдём.

– Слишком много времени прошло. Но посмотреть стоит.

Опускаться в подземелья драконьих логовищ не стали, наверняка коррозия поспособствовала затоплению. Вместо этого они ступили под своды пустой крепости и впервые за, быть может, века, она услышала человеческие голоса. Мотыльки разгоняли тьму, проявляли запустение и грязь; голые каменные стены были влажными, местами виднелись остатки фресок и красивых мозаик, уничтоженных морской сыростью. Распались ржой петли и решётки, превратились в пыль двери, обрушились многие лестницы и в полах зияли дыры. От крыш мало что осталось, но стены всё ещё держали удар времени.

– Когда её строили, империя всё ещё преследовала магов.

– И зачем бы мне это знать? – Топор, который Улва отцепила от седла и носила с надеждой, теперь покоился на плече. Видимо, в крепости действительно никого не было.

– Просто, без магии строить так размашисто всегда было тяжело. Но когда создавали Гнездовье, его стены поливали драконьим огнём.

– Чтобы они были такими чёрными?

– Чтобы камни сплавились воедино, стали неразрушимы. Нет уже ни единого Грогана, их бастарды давно исчезли, драконы не слушаются никого из смертных, а стены всё стоят.

– Ха! И всё зря! Зачем строить на века, если всё равно…

– Гроганцы считали свою империю вечной. Они подумать не могли, что когда-то ей придёт конец.

– Доходимцы, – злорадно оскалилась орийка. – Их уже нет, а мы ещё здесь. Мы, – дочери Оры!

– Не поспоришь.

Вместе они обошли не одно помещения, видели запустение в кладовых, в больших залах, везде. Преодолев очередную лестницу, двое поднялись в овальную залу, чью крышу поддерживали многочисленные колонны. Половину стен занимал хорошо сохранившийся каменный горельеф; в другой зияли ростовые окна, выходившие на прибрежные скалы. Они прошли бы дальше, как проходили другие помещения, если бы не особенность, на которую указала дева-воительница.

– Погляди-ка…

Под окнами, сквозь которые проникало солнце, прямо на полу лежал человеческий скелет. На нём остались следы древнего доспеха, какие-то заклёпки и позолоченная проволока, а под ним виднелся плащ, каким-то чудом не истлевший за время. При жизни этот человек обладал завидным ростом и шириной плеч; массивные ладони лежали на грудной клетке, пальцы обхватывали эфес меча.

Улва подошла к останкам и принялась разглядывать его.

– Какой красивый… ни единого изъяна!

Оби приблизился тоже, оглядел старые кости и клинок: длинный, прямой, обоюдоострый, сверкающий посреди вековечного сора. Его перекрестье казалось золотым и было выполнено в виде пары драконьих голов, расходящихся в стороны. Глаза драконов сверкали жёлтыми бриллиантами, а в середине находился третий бриллиант, также жёлтый, но крупный, с тёмным инклюзом, напоминающим кошачий зрачок. Ножен не было видно.