Дочь врага для Темного

Он в порядке. Закрыв глаза, шумно выдохнула.

В один момент я была спокойна как удав, а в другой хотела бросаться на амбразуру. С этим однозначно надо что-то делать. По спине спустилась струйка пота. Я откинула прядь непослушных волос и, глядя в обтянутую белой тканью грудь, выдала:

— Не называй меня так, — дернулась, вырываясь из горячих оков.

— Почему нет?

— Это унизительно, — хотелось звучать жестко, но получилось…как получилось.

— Что унизительного в том, что я сравниваю свою женщину с цветком? — забавно изогнул бровь и прошелся языком по белоснежному ряду ровных зубов. Оскал хищника перед броском.

Свою женщину. Я не могла контролировать внутренний трепет, который сковывал тело каждый раз, когда он так говорил. Называл своей, клеймил и словно метку ставил для всех вокруг. Как будто я не видела, как он при лицах мужского пола в доме напрягался и клал мне руку на бедро. Смешно и подумать, что кто-то мог бы осмелиться перейти ему дорогу в этом плане.

Лишь горничные смотрели на меня по-прежнему с пренебрежением. Но так, чтобы Рашидов не заметил.

Дыхание опять сбилось.

— Но у меня есть имя.

— Я знаю, Надя, оно прекрасно, но не лишай меня возможности ласкать твои уши и таким способом, — прошелся губами по мочке, вызывая табун мурашек на вспотевшей от эмоций коже.

Мы сталкивались характерами. Но в то же время поведение Темного отличалось, слишком разительно, от того, что я видела прежде. Что повлияло? Однозначно, племянница. Она каким-то непостижим образом превращала дикого тигра в милого кота, не доброго, но довольного.

Мне нравилось наблюдать за ними со стороны, но каждый раз не удавалось делать это незамеченной. Вроде бы находясь далеко и за какими-то огромными предметами по типу колонны или массивной скульптуры, несложно остаться в тени, но цепкий мужской взгляд мог почувствовать меня из любой точки. Он перехватывал сразу же. Улыбался в ответ кривовато, как бы с насмешкой. Мол я тебя поймал.

Сердце пропускало удар и приходилось прятаться. Краснеть до кончиков пальцев. Странно признаваться самой себе, что я насаждалась наблюдениями. Тем, как менялось его лицо от сдержанно-злобного к отчаянно-счастливому. С Аишей он преображался. Не был таким напряженным, морщины на лице разглаживались и молодили его на добрых лет пять, снимали тень постоянной усталости и бессонницы. На каждую его открытую улыбку я улыбалась в ответ, не упуская из внимания ямочки на щеках и подбородке Рашидова. Добродушно. Начинаешь забывать, какой он на самом деле человек.

В один из таких дней, я молчаливо сидела в саду, перебирая цветы в огромном вазоне. Это стало моей новой забавой — заниматься растениями, чтобы хоть как-то отключить мысли. Рашидов не возражал, он и сам подолгу уезжал из дома, так что пересекались мы с ним только утром и ночью…Он приходил, спешно принимал душ, ложился в кровать и каждый раз прижимал меня к себе, настойчиво целуя в шею. Мужчина знал, что я не сплю. Знал, что жду. И только после такого вот ночного ритуала я могла заснуть. Нонсенс.