Вкус подчинения (СИ)

– Тебе не стоит волноваться, это абсолютно безопасно для здоровья при соблюдении необходимых мер предосторожности, – мягко сказал Снейп, натягивая обычные стерильные магловские перчатки и беря в руки пузырек со спиртовым раствором. – Также хочу напомнить, что тебе запрещено разговаривать.

Но Гермиона и не думала что-либо говорить. Звук, вырвавшийся у нее из груди при виде двух игл, которые Снейп точными уверенными движениями извлек из упаковок со шприцами, больше был похож на полузадушенный писк. Ужас лился из ее глаз непрерывным водопадом, грозя затопить комнату, но, казалось, у стоящего перед ней мужчины, равнодушно смачивающего ватные тампоны спиртом, был иммунитет к подобного рода всплескам эмоций, и он продолжал спокойно готовить инструменты для осуществления задуманного.

Парой точных мазков он протер смоченной спиртом ватой ее соски, и в его движениях больше не было ни капли эротики, лишь целенаправленность и сконцентрированность, придававшие его действиям схожесть с врачебными манипуляциями.

– Чем больше диаметр игл, тем сильнее болевые ощущения, – словно читая лекцию, произнес он, демонстрируя забывшей как дышать Гермионе закрытые пластиковыми заглушками инструменты ее будущей пытки. – Те иглы, что я приготовил для тебя, самые тонкие. Ты почувствуешь легкую боль, не сильнее той, которую ты ощущала при порке.

Понимая, что от недостатка кислорода сознание начинает медленно уплывать, Гермиона сделала наконец глубокий вдох и отчаянно замотала головой, не зная, как еще донести до Снейпа свой ужас и отчаяние. Она всегда боялась уколов, с самого раннего детства предпочитая даже не смотреть на шприцы, гарантированно приводившие ее в состояние паники всего за несколько секунд. Поэтому, попав в мир магии, где врачи вместо инъекций и забора крови пользовались зельями и специальными диагностическими заклинаниями для анализа состояния пациента, она вздохнула с облегчением, малодушно понадеявшись, что больше никогда не столкнется с одним из главных страхов детства. Однако всего несколько дней назад громила Боб уже заставил ее пережить этот ужас, сделав укол транквилизатора. И теперь Снейп собирался снова вывернуть наизнанку ее душу и вытащить все самое темное из ее глубин.

Забившись в магических путах в безуспешной попытке вырваться, Гермиона промычала что-то жалобное, чувствуя, как ее берет в плен паника. Судорожно хватая ртом внезапно ставший густым и вязким воздух, она извивалась на краешке стола, и лишь волшебные веревки не давали ей упасть с него. Как не давали вырваться и сбежать. Уже открыв было рот, чтобы закричать и нарушить тем самым приказ Снейпа, она смогла лишь сдавленно захрипеть пересохшим горлом.

Изящные пальцы, которыми она всегда так восхищалась, аккуратно поднесли к ее груди зажатую в них тончайшую иглу от шприца, и Гермиона замерла, не веря, что руки, которые недавно так страстно ласкали ее, готовы сотворить с ней подобную пытку.

– Тебе лучше не шевелиться, – сказал Снейп, будто давая обычные инструкции на уроке. – Если хочешь меня остановить, ты знаешь, как это сделать.

Гермиона подняла на него умоляющий взгляд и замерла: Северус просто стоял и ждал ее решения, не предпринимая никаких действий. На его лице по-прежнему читались равнодушие и безразличие, но почему-то она поняла, что он будет вот так стоять и ждать, пока не получит от нее недвусмысленный ответ, готова ли она продолжать или хочет остановиться. Он не собирался ее принуждать, и это сбило Гермиону с толку. Обычно на сессиях он все решал за нее, приняв добровольно отданный ею контроль. Что изменилось? Дурацкое ощущение, что она чего-то не понимает, заставило страх ненадолго отойти на второй план. В голове вертелась какая-то мысль, никак не желающая оформляться в связные слова, и Гермиона поморщилась от неприятного ощущения, будто гонится за опережающей ее всего на один шаг и все время ускользающей бабочкой.

Его слова о том, что они выйдут на новый уровень их отношений, явно были ключом. Но что это значило? Каким-то шестым чувством Гермиона ощутила, что иголки в руках Снейпа, готовые вонзиться в ее плоть, являются ничем иным, как пропуском, а сам процесс – своеобразной проверкой ее готовности… ее доверия. Возможно, поэтому Снейп медлил. Она должна была принять это решение сама. Она должна была справиться с собой, своим ужасом и дать ему знать, что примет от него любую боль… даже иглы. В конце концов, это не должно было быть столь ужасно, как рисовало ее перепуганное воображение. Всего лишь два быстрых укола… ведь так?

Гермиона заглянула ему в глаза, и за миг до того, как она согласно кивнула, лицо Снейпа смягчилось и разгладилось: он снова понял ее без слов. Медленно потянувшись, он коснулся затянутыми в перчатку пальцами ее груди, сдавливая и фиксируя ареолу, и поднес иглу совсем близко.

– Не дергайся, иначе я могу тебя травмировать, – его бархатный голос прозвучал мягко и как будто бы… ласково. – Если не можешь смотреть, просто закрой глаза.

Гермиона нервно, но решительно кивнула, покрепче ухватилась веревку и задержала дыхание в ожидании боли. Почему-то ей казалось, что игла войдет в плоть как в мягкое масло, но ощущения были такими, словно ею протыкали упругий кусок резины. Резко выдохнув, Гермиона вскрикнула от вспышки резкой боли, но та почти тут же утихла, оставив неприятное ноющее послевкусие. Кожу на щеке легонько пощекотала одинокая слеза, вызванная напряжением и страхом, но прозвучавший в тишине слегка хриплый голос нес с собой тепло и заботу.