Любовь и всё, что её не касается
- Автор: Моралес Арина
- Язык: русский
- Год: Microsoft
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Любовь и всё, что её не касается». Краткое содержание книги:
Что окажется сильнее в этой неравной борьбе: горячая привязанность или безграничная жестокость?
Парень пододвинул стул к кровати и сел, опустив голову.
– Он приходил сюда каждый вечер, заяц. – Прошептал папа.
Я заметила, что плечи Игоря дрожат – он плачет.
– Сегодня была самостоятельная по литературе, – тихо всхлипывая, сказал он, – я всё смотрел на твоё место… Без тебя слишком пусто… Пусто, больно и не имеет никакого смысла… Ксеня плачет всё время, на этой недели она не была в школе… Я звонил, сказала, что ей тяжело… Без тебя тяжело, Маря! Следователи ищут нападавшего, задержали какого-то бомжа… Но это же не он, да? Если бы только пришла в себя и сказала! Хорошие люди в конце всегда побеждают, сколько бы они не проигрывали, верно?
«Ему так больно… Словно каждое сказанное слово кровоточит…»
Папа положил руку на моё плечо и кивнул.
«Да, заяц, ему больно от того, что больно тебе… Вспомни правду и вернись…»
Вспомнить правду… Как? Прошло две недели, а я думала, что один день.
Игорь продолжал говорить, но я не слушала.
Вспомнить…
Задержали нападавшего…
На меня напали?
«Я не могу! Не могу! Не могу!»
– Ты не хочешь! – Слегка разозлился он.
Я посмотрела на Игоря, его лицо утратило весёлое выражение, будто кто-то невидимой рукой превратил его в маску. Застывшие черты всё так же прекрасны, но лишены тепла, радости и жизни, словно высечены из мрамора. Он резко встал и приоткрыл окно, принялся курить сигарету за сигаретой, забывая их гасить. Тлеющие окурки осыпали землю под окном.
– Помнишь, в прошлом году перед каникулами, ты собрала эти вечно кудрявые волосы в хвост и надела старую джинсовку своего отца? Ты читала старую пожелтевшую книгу, которая могла рассыпаться от лёгкого дуновения ветерка. Стихи Бродского и Маяковского, которые я так ненавидел, но теперь очень люблю… – Быстро сказал он, хватаясь за каждое слово, лишь бы унять боль. – Марьяна… Маря… Я не хотел причинять тебе боль! Прости… Я всего лишь хотел привлечь твоё внимание…
– Парни в этом возрасте чаще всего похожи на дебилов, заяц. Но он говорит правду. Чтобы привлечь внимание твоей мамы, в одиннадцатом классе я воткнул ей в зад канцелярскую кнопку! – Услышала я смех папы в своей голове, я посмотрела на него, мои глаза расширились от удивления.
Уходя, Игорь обернулся, по его щекам всё ещё стекали слёзы, так плачут только полностью разбитые люди, когда не осталось ничего, кроме разъедающей боли…
20
Дни и ночи сменяли друг друга, и с каждым новым днём атмосфера отчаяния становилась всё гуще.
Со мной, спящей, разговаривали все кому не лень. Но меня, отвечающую, никто не видел.
Призрак…
– Ты там ещё жива, Маря. – Сказал папа, а я дёрнулась от неожиданности.
– Как ты так внезапно появляешься? – Удивилась я. – Я звала тебя несколько часов!
– Тебе не надоело сидеть здесь? – Дежурным тоном поинтересовался он. – Эта палата такая же мрачная, как тюремная камера.
– Я не знаю, как вернуться! Слышишь? Я не знаю!
– Я слышу только то, что ты не хочешь! – Нахмурив брови, сказал он, а на лбу появились, похожие на ступеньки морщинки.
Дверь в палату со скрипом открылась, и моё сердце сжалось от боли.
Ксеня, дрожа всем телом, подошла к кровати. Тоша остался стоять в дверях. Подруга что-то шептала, громко всхлипывала, шумно сморкалась в салфетку и плакала, плакала, плакала…
Достав что-то из сумки, она положила на мою подушку.
Заяц…
Мы дарили эти игрушки друг другу пять лет назад.
– Я пришла к тебе домой и попросила этого зайца, Маря. Может, так ты быстрее придёшь в себя? – Судорожно рыдая, проговорила она.
Тоша стоял, как каменный истукан и с ужасом смотрел в одну точку, на меня, казалось, что он сейчас упадёт в обморок.
– К… Кс… Ксеня… – Заикаясь, сказал он. – Я в-выйду в-в коридор… Марьяна… Я не могу!
Хлопнув дверью, он вылетел из палаты.
Ксеня ещё долго сидела около меня, рассказывала истории из школы, о новой серии сериала, о том, что подслушала в разговорах родителей…
Врач, пришедший на обход, выставил её за дверь. Подруга, чмокнув меня в щёку, ушла.
– Заяц, – тихо позвал меня папа, – посмотри в зеркало. Что ты видишь?
– Себя, пускающую слюни на подушку. – Равнодушно ответила я.
– Ты видишь в зеркале человека, которого ненавидишь! – Воскликнул сурово папа. – Ненавидишь за то, что сидишь и ничего не делаешь, за то, что боишься показать себя! Ты ненавидишь этого человека за то, что каждый раз зная, что ответить, молча сидела, позволяя себя унижать. Ты ненавидишь себя, и я знаю, каково это! Знаю, как это невыносимо… Из-за ненависти к себе просыпается ненависть ко всему окружающему. Тебе хочется сбежать… Но везде, куда ты сбежишь, будешь ты… Ты же помнишь, от себя не спрячешься? Придётся жить с собой, принять себя, любить каждый свой миллиметр. Я скажу тебе то, что не скажет мама, друзья, учителя, поклонники. Быть не продуктивной – нормально. Ненавидеть себя за то, что ты устала и валяешься весь день в кровати – не нормально! Валяйся столько, сколько тебе нужно. И плачь… Громко плачь, чтобы вся боль, что сидит в тебе, вышла наружу! Твоя ценность не определяется тем, как другие люди видят тебя. Твоя ценность определяется тем, как ты видишь себя! Поэтому открой глаза и постарайся сделать так, чтобы при виде себя в отражении зеркала, ты думала: «О, да, я чертовски горжусь этой малышкой!» Открой глаза, заяц…