Электронная книга - «История жены Дьявола [СИ]». Краткое содержание книги:
На меня объявлена охота, как на самый лакомый кусочек торта. Каждый мужчина, имеющий власть, хочет попробовать этот кусочек, потому что он принадлежал Луке Гроссерия… Я трофей. Тот кому я достанусь обретёт власть. Они преследуют меня как стадо гиен.
Но я не сдамся так просто, моё сердце и душа принадлежит только одному мужчине.
Лука отпускает ее, расправляя плечи. Габи падает на пол, судорожно хватая ртом воздух.
Дьявол подходит к окну, смотрит куда-то, обдумывает. Его напряжённый, горделивый профиль, словно вытесанный из камня, не выдаёт его мыслей. Никто не решается сказать и слова, нарушить его тишину.
— Захар, отвези ее к Алику, он знает, что делать с такими как она и чтобы не видел никто. Следующая будет Римма. — голос Луки сухой, царапающий. Он даже не оборачивается, почти не моргает.
Габи ползёт на коленях к нему, хныкая и умоляя:
— Римму зачем? Она не виновата ни в чем, я назвала тебе имя! Держи своё слово, Гроссерия, слышишь? Именем Бога молю, сдержи слово.
— Это не может быть Майлз. — спокойно говорит Лука и оборачивается, скалясь как зверь.
Габи выпрямляется, жалкая и перепачканная вся в собственных слезах и крови.
— А ты спроси у него о чем он говорил с Оливером у Рамазана на БДСМ-вечеринке. А еще проверь его счета и перемещения, с каких пор он так тесно общается с Эйнштейном.
— Уводи. — он отпихивает ее ногой, как собаку. Захар подходит и поднимает на ноги истерящую Габи, выволакивает силой, не произнося ни слова.
Лука делает глубокий вздох, шумно. Выпускает рык и ударяет кулаком книжный шкаф, разбивая стекло на осколки, которые изрезают его руки. Кровь густыми каплями стикает по руке на пол, пачкая книги. Он не успокаивается и продолжает крушить кабинет, ломая все вокруг, превращая все в щепки, изрезая руки дальше.
Пытаюсь остановить его, но у меня не хватает сил, слова мои он не слышит. Слезы обжигают.
— Лука перестань, пожалуйста. Лука. — обнимаю его спину, прижимаюсь изо всех сил, чтобы передать ему мою любовь, успокоить. Слышу его животное рычание. — Ты же не тронешь ее сестру?
— Почему нет? — он останавливается, сжимая в руках отломанную полку. Единственную уцелевшую вещь от шкафа.
— Не пугай меня. — Лука никогда не тронет невиновного человека. Или не тронул бы…
Когда он поворачивается ко мне, то я не узнаю своего мужа: его выражение лица и тьма, затаившаяся в глазах. Все это пугает меня. Он становится еще жёстче.
Сглатываю и прижимаюсь к его груди, целую кадык, растирая слезы о его шею.
— Я прошу тебя, ради меня. Не трогай ее. — пытаюсь отобрать эту деревяшку, чтобы он не загнал занозы. — Тебе нужно смыть кровь, и обработать раны.
Лука отмахивается, отстраняет меня и тянется к бутылке, допивая содержимое. Плюхается в кресло и хлопает слегка по коленке, приглашая меня к себе. Я тут же забираюсь к нему, понимая, что ему нужно успокоить внутреннего зверя.
— Кто такой Алик и Эйнштейн?
— Не слишком ли много просьб и вопросов.
— Я имею право знать. — льну к нему всем телом, как кошка. Его от злости знобит, колотит. Ощущаю всем телом, что он может снова сорваться и разгромить уже всю гостиницу. — Ты же не веришь, что это Майлз?
Лука не отвечает мне, прижимает к себе. Целует, проникая грубо языком в мой рот, заставляя молчать и не спрашивать ни о чем его. Его руки забираются под мои шорты, оставляя на теле кровавые следы. Гроссерия двигается напористо, насилует мой рот. Я поддаюсь, следую за ним.
Он останавливается, запускает руку в мои волосы и фиксирует прочно голову ладонью, рассматривая меня, глядя через глаза прямо в душу. Я замираю и стараюсь не шевелиться, мне страшно до чертиков.
Как же он красив и страшен одновременно. Его холодные глаза и шрам на лице, они притягивают и отталкивают одновременно, ужасают и восхищают. Дикий первобытный человек, викинг, не знающий страха.
— Кроме меня и Захара не говоришь ни с кем. Даже с Аланом и Майлзом: ни смс, ни звонков, ни в живую. Пока я не разрешу обратное. — он сжимает волосы на затылке сильнее, заставляя меня испуганно кивнуть. — Занимаешься своим здоровьем, не выебываешься, хорошо питаешься и не лезешь в неприятности. Я говорю — идти спать, и ты спишь, не бродишь по гостинице, а спишь. Я наслышан о твоей смелости и самоотверженности, но пока я жив, ты не будешь из себя строить Жанну Дарк. Это не обсуждается, в нашем доме тотальный патриархат.
Я облизываю губы, сжимаю ногами его бедра, чтобы не упасть, хотя Лука крепко меня на себе держит. Накрываю своими руками его.
— Хорошо. — отвечаю я. Нет смысла спорить, он сильнее, и знает лучше, как нужно действовать, чтобы выжить в его мире. — Только не оставляй меня в информационном вакууме, не молчи. Говори со мной.