Дикая и опасная

Легкое касание ко второй двери, и она распахнулась, явив нашим взорам спящие вповалку тела разной степени раздетости, в нос ударил тяжелый сивушный запах. На столе — тарелки с остатками еды, пустые бутылки, полные окурков пепельницы. Я сморщилась от неприятного амбре и поспешила прокрасться к лестнице справа. Тим призраком скользнул следом, и через несколько минут мы были на втором этаже. Две двери, и я безошибочно выбрала ту, которая слева. Так и есть, вон красавец, боров краснорожий, развалился на широкой кровати, храпя, как рота десантников после недельной пьянки. На девиц я даже не посмотрела, моя цель лежала вот, на расстоянии в несколько метров. Оглянулась на Тима — он замер у двери, оставив ее открытой, и чутко прислушивался, глядя чуть прищуренными глазами в коридорчик. Ясно, тут он контролирует, можно не париться. Отвернулась, прикрыла глаза. Ну и что у нас тут? Оу, супер, есть, где разгуляться. Мои губы в очередной раз разъехались в ухмылке, и я хрустнула пальцами, приступив к осуществлению мести.

Думаете, мне было интересно банально грохнуть Крупина, как и его сынулю, остановив сердце? Не-э-эт, мне надо, чтобы этот ублюдок страдал, понимал, что он умирает, и боялся этого, боялся до ужаса, до седых волос, до трясущегося подбородка. Такие, как он, мнящие себя хозяевами жизни, эту самую жизнь любят до безумия и очень боятся ее потерять, потому и окружают себя охраной со всех сторон. Жестокая? Ага, еще какая. И мне ничуть не стыдно и не жалко. Меня никто не жалел, ни его сынок, ни тот, кто устроил аварию моим родителям. Отвлекшись от воспоминаний, я сосредоточилась: печень хоть и вполне ничего еще, через пару лет сдавать начнет. Вылечить можно, но… зачем? Подправила положение, ускорив кое-какие процессы — через пару дней Крупина скрутит жесткий приступ печеночных колик. А в перспективе — неминуемый цирроз, и никакое заграничное лечение не поможет. Добавим сюда еще почки, пиелонефритик после печени покажется ему легким приступом простуды. Ну и на закусь, так сказать, чтоб жизнь медом совсем не казалась, нашла в желудке ярко выраженный эрозийный гастрит, и… Здравствуй, язва. Крупин, ты не жилец.

Открыла глаза, пальцы немного тряслись — сколько я вложила в этого урода сил? Да плевать, хоть все, зато самое большее через пару месяцев я с удовольствием прочту некролог про него и нажрусь в хлам в день его похорон.

— Соня, — тихо позвал Верден. — Пойдем. Они скоро просыпаться начнут.

Да, шуметь с выстрелами не хотелось. Мелькнула мысль, что хорошо бы найти еще того, кто сидел за рулем джипа, но… Понадеялась на удачу, что он где-то среди гостей этого коттеджа, а то, чем Верден изрисовал их забор, сработает вернее, чем направленный взрыв. Все, кто находится здесь, поимеют в ближайшее время такие крупные неприятности, что лучше бы им сразу прямо тут устроить массовое самоубийство путем сожжения в бане.