Разлучи нас, смерть! (СИ)

— То есть между вами ничего не было?

— Кое-что было, — не мог не признать Джейсон. — Рэйчел, зачем тебе всё это?

— Я хочу знать, за кого я вышла замуж.

— Это всё в прошлом. Это не имеет никакого значения сейчас и не имеет никакого отношения к нашей с тобой жизни.

— Я чувствую себя идиоткой, влюблённой дурой!.. Тогда на Рождество, на том приёме, я видела, что ты… ты совсем другой, не такой, как я… А мне ещё и льстило, что мой муж… — Рэйчел уронила лицо в ладони. — Какая же я дура, надо было о другом подумать!..

От необходимости отвечать или успокаивать жену его спас плач Дилана.

— Я покачаю, — сказал Джейсон. У него на руках малыш почему-то укачивался даже лучше, чем у мамы.

Рэйчел не стала возражать, и Джейсон ушёл в гостиную, где достал Дилана из кроватки.

В приглушённом свете лампы, скрытой под плотным жёлтым абажуром, мягко золотились волосы на голове ребёнка и загнутые реснички. Дилан родился с рыжевато-русыми тонкими волосиками, которые потом сменились на совершенно белые. Джейсон в детстве тоже был белокурым и стал темнеть уже после десяти лет. А вот ресничек у Дилана сначала почти совсем не было, а теперь они появились…

Джейсон подумал о том, что хотел бы видеть, как малыш растёт и меняется дальше. Первые месяцы он был о сыне иного мнения и даже решил, что никогда не станет осуждать тех родителей, которые в фильмах и книгах оставляют младенцев в корзинке у дверей приюта. Когда Дилан подрос, начал улыбаться в ответ, тянуться за игрушками и проявлять задатки существа, которое в будущем может стать разумным, а также перестал изводить родителей постоянным яростным плачем, Джейсон поменял своё мнение на его счёт. Может быть, он и не чувствовал к нему той слепой безусловной любви, что испытывала Рэйчел, но Дилан ему определённо нравился. Он был забавным, по-своему очаровательным и своим.

Если они с Рэйчел не сумеют разрешить эту ситуацию мирным путём и расстанутся, он будет в первую очередь скучать по Дилану. Нет, он не был безразличен к жене, она была ему дорога, и он хотел, чтобы она осталась с ним. Рэйчел сделала его жизнь лучше, легче, радостнее и одновременно не нарушала покоя, к которому он так стремился. Он ценил её. Но Дилан был ему ближе.

И он не хотел видеть его только раз в неделю по выходным или, ещё того хуже, раз в месяц согласно «родительскому плану»[36]. До этого дня Джейсон обычно воспринимал долгие укачивания как тяжкую обязанность, но теперь эти минуты показались ему на удивление прекрасными, трогательными и безмятежными. Дилан сладко посапывал на его руках, и Джейсон осторожно, боясь разбудить неловким движением, переложил ребёнка в кроватку.

Пора было возвращаться — ему предстояло выстоять второй раунд. Пока Рэйчел ничего не говорила сама, не давала никакой оценки, только требовала ответов от него.

Расспросы продолжились. Она желала знать всё. Джейсону казалось, что она находила в этом какое-то болезненное удовольствие: не удовольствие пытать его, а мучить себя, узнавая всё новые и новые детали и факты. Он же всеми силами старался рассказать как можно меньше и как можно более сухим языком, тем более что во многих вещах он просто не мог признаться. Он хотел это остановить, но не мог, потому что его попытки уйти от ответа воспринимались как новая ложь. Наконец в одиннадцать ночи у него появилось веское основание закончить этот допрос.